– Ты так пахнешь… – прохрипел он.

– Это все шампунь, который ты купил.

– Нет. Ты. Пахнешь.

Огромная ладонь Славы соскользнула с бедра и поднялась вверх. По животу. Накрыла ее острую грудь. Он что-то еще шептал. Что-то ласковое. Такое ласковое, господи. Что ей хотелось плакать. И стать для него красивей хотелось. Заиметь более плавные, женственные формы. Но что уж…

А он, кажется, и не против был, что у нее там ничего выдающегося. Ласкал, мял. И как будто никак не мог наиграться. Пришлось даже покрутить бедрами, чтобы немного поторопить.

Так, в общем, и случился их первый раз. Отвращения Слава, в отличие от того, первого, в ней совершенно не вызывал. О собственном же удовольствии Маша не помышляла вовсе, так что даже растерялась немного, когда поняла, что его толчки вызывают в ней отклик… Да и смотреть, как он балансирует на грани, раздувая ноздри, как от напряжения натягиваются жилы на его крепкой загорелой шее, было тоже довольно-таки залипательно. Если бы еще она так сильно не пугалась своих реакций! Больше всего на свете Маша боялась оказаться такой же гулящей, как её мать. Та просто жить не могла без мужика. Маша, было дело, даже обрадовалась, когда обнаружила, что не способна испытывать сексуального влечения. А теперь выяснилось, что она не испытывала его только со своим первым мужчиной. А вот со Славой все было иначе…

Она не кончила в тот раз. Но что-то Маше подсказывало, что она была очень к тому близка.

– В душ беги. Вроде не накосячил, но все равно лучше помойся, – раздался сиплый шепот в ухо.

Оу! О предохранении она не подумала! Резвой козочкой помчала к ванной. Уставилась на свое взъерошенное отражение в зеркале. Это она?! Мамочки! Все такое чувствительное… Невозможно.

В ванной Маша зависла надолго. Сначала просто стояла, опершись руками о край раковины, и смотрела на себя в зеркало. Щёки горели. Губы припухли. Волосы растрепались так, будто её только что трепал ветер. Она осторожно коснулась пальцами своей шеи, ключицы, желая убедиться, что это всё действительно произошло с ней. Тело откликалось на каждое прикосновение. Кожа будто стала тоньше, чувствительнее. Даже воздух казался другим.

Маша тихо выдохнула и, наконец, повернула кран. Вода ударила в дно ванны. Пар стал медленно заполнять комнату. Она подставила ладонь под струю и закрыла глаза. Господи… какое счастье.

В их с матерью халупе никакой ванны никогда не было. Только облезлый душ, отделённый занавеской, которая постоянно липла к спине. Вода там жила своей жизнью – то ледяная, то кипяток. И всегда приходилось торопиться. Пока мать не начала стучать в дверь, или пока очередной её ухажёр не потребовал освободить место. А здесь…