– Кошмар какой-то.
– Не волнуйтесь. Сейчас поймете. Тут вот в чем дело. Жюли вам правду сказала, она здесь впервые. Точно-точно. Она была почти в том же положении, что и вы.
– Однако понимала, кто есть кто?
– Да, но… в лабиринте ей приходилось блуждать самостоятельно. Мы все через это прошли. Каждый в свой срок. Джо. Я. Остальные. Мы прочувствовали, что это такое. Неприкаянность. Отверженность. Исступление. Но мы знаем и то, что игра стоит свеч.
В вышине вовсю трепетали узкие крылья молний. На востоке – в десяти, в пятнадцати милях от нас – бледно высвечивались и меркли соседние острова. Воздух был напоен свежестью, пронизан заполошными сырыми порывами. Мы быстро шли по деревенским улицам. Где-то хлопнула ставня, но навстречу никто не попадался.
– Какие научные результаты вы собираетесь получить?
Она вдруг остановилась, взяла меня за плечо, повернула к себе.
– Начнем с того, Николас, что из всех наших испытуемых вы самый интересный. А во-вторых, ваши тайные соображения, ощущения, догадки… которыми вы даже с Жюли не делились… для нас представляют первостепенную важность. Мы заготовили сотни и сотни вопросов. И если все вам объяснить до того, как мы их зададим, чистота опыта будет нарушена. Пожалуйста, потерпите еще денек-другой.
Я не выдержал ее прямого взгляда.
– Терпение мое на исходе.
– Я понимаю, вам кажется, что я прошу слишком многого. Но и наградят вас по-царски.
Я не стал соглашаться, но и спорить не стал. Мы пошли дальше. Похоже, она почувствовала во мне внутреннее сопротивление. И через несколько шагов расщедрилась на подачку:
– Так и быть, подскажу вам. Давняя область Морисовых исследований – патология маниакального синдрома. – Сунула руки в карманы. – Но внимание психиатров все чаще и чаще привлекает лицевая сторона монеты – почему нормальные нормальны, почему отличают галлюцинацию и игру воображения от реальности? И в этом ни за что не разберешься, если сообщить нормальному кролику, а в данном случае – аж супернормальному, что все слышимое им во время опыта говорится для того лишь, чтоб его заморочить. – Я не ответил, и она продолжала: – Вы, верно, считаете, что мы вторгаемся в сферы, в которые врачебная этика вторгаться не позволяет. Что ж… мы отдаем себе в этом отчет. И оправдываем себя тем, что рано или поздно наблюдение за нормальными людьми, которые, как вы, попадают к нам в оборот, поможет исцелять людей тяжелобольных. И вы даже не представляете, до чего поможет.
Я помедлил с ответом.
– И какую иллюзию вы собирались внушить мне сегодня?
– Что я единственная, на кого вы можете положиться. – И торопливо: – Это отчасти верно. Насчет единственной не знаю, а положиться можете.