– Барба Василий… – И затараторила по-гречески – куда свободнее, чем изъяснялся на этом языке я сам.
Я расслышал только имя старика; Джун говорила понизив голос. Вот он согласно кивнул, вот еще и еще, выслушав некие указания.
Джун вышла на дорогу и остановилась в пяти шагах от меня; маска чистосердечия.
– Пойдемте.
– Куда?
– В дом. Жюли там. Ждет.
– Какого ж дьявола…
– Теперь это не важно. – Метнула взгляд вверх, на сгущавшиеся тучи. – Партия закончена.
– Быстро же вы выучили греческий.
– Не слишком быстро. Я третий год сюда приезжаю.
Видя мою неуклюжую ярость, мирно улыбнулась; порывисто схватила за руки, притянула к себе.
– Забудьте все, что я наболтала. Меня зовут Джун Холмс. Ее – Жюли. И мамочка у нас с придурью, хоть и не в Серн-Эббес проживает. – Я все еще трепыхался. – Стиль-то ее, – сказала Джун. – Но письмо мы подделали.
– А Джо?
– Жюли к нему… неровно дышит. – В глазах ее проступила строгость. – Но не спит с ним, будьте покойны. – Теперь она из кожи лезла, не зная, как еще убедить меня и умилостивить. Молитвенно воздела руки. – Ну же, Николас. Прошу вас, отбросьте подозрения. Хоть ненадолго – пока не доберемся до дома. Всем святым клянусь, мы не знали, что ваша подружка умерла. Иначе сразу перестали бы вас мучить. Поверьте, это именно так. – В ней откуда-то взялись и сила воли, и красноречие; совсем другая девушка, совсем другой человек. – Едва вы увидите Жюли, вам станет ясно, что ревновать не к кому; а не станет – разрешаю утопить меня в ближайшем резервуаре.
Я не поддавался:
– Что вы сказали привратнику?
– У нас имеется чрезвычайный пароль: прекратить эксперимент.
– Эксперимент?
– Да.
– Старик на острове?
– В Бурани. Пароль ему передадут по радио.
Я увидел, как барба Василий запер калитку и отправился через сад к учительскому корпусу. Джун взглянула на него через плечо, потянула меня за руку.
– Пошли.
Ее ласковое упорство сломило мою нерешительность. Я покорно поплелся рядом; ладонь Джун наручником охватывала запястье.
– В чем суть эксперимента?
Сжала пальцы, но отвела не сразу.
– Морис лопнет от огорчения.
– Почему лопнет?
– Ну, ваша подружка сделала то, против чего он всю жизнь искал лекарство.
– Кто он такой?
Чуть помявшись, отважилась на откровенность.
– Почти тот, за кого себя выдавал на одном из этапов. – Ободряюще пожав мою кисть, отняла руку. – Отставной профессор психиатрии, живет во Франции. Еще пару лет назад был светилом сорбоннской медицины. – Посмотрела искоса. – Я не в Кембридже училась. Закончила психфак Лондонского университета. Потом поехала в Париж в аспирантуру, Морис – мой научный руководитель. Джо из Америки, тоже его аспирант. С остальными вы скоро познакомитесь… Да, кстати, у вас, конечно, правда и ложь в голове перепутались, но уж будьте добры, не обижайтесь на Джо за его тогдашнее поведение. В жизни он парень душевный и добрый. – Я внимательно посмотрел на нее; Джун явно смутилась, развела руками: чего тут скрывать? – Его обаянию не одна Жюли подвержена.