– Вы… жили друг с другом как муж с женой?
– Если вам угодно пользоваться этим жутким выражением – да. Несколько недель. – Важно кивнула, будто благодаря за столь интимное признание. – Любопытно, почему вас это так интересует?
Она лишь качнула головой, как человек, сознающийся, что не в силах ответить точно; но этот простой жест оказался красноречивее любых слов. Нет, она не знает, почему ее это так интересует. И я продолжал:
– На Фраксосе, пока я не протоптал сюда дорожку, мне пришлось туговато, не скрою. Довольно, что ли, тоскливо. Понятно, я не любил… ту, другую. Просто она была единственным светлым пятном. Не более того.
– А может, для нее единственное светлое пятно – вы…
Я не смог побороть смешок.
– Она спала с десятками мужчин. Честное слово. А после моего отъезда – по меньшей мере с тремя. – По белой кофточке испуганно карабкался рабочий муравей; я протянул руку и смахнул его вниз. Она, должно быть, ощутила мое прикосновение, но не обернулась. – Может, хватит притворяться? В реальной жизни вы, наверное, попадали в такие же истории.
– Нет. – Снова замотала головой.
– Но с тем, что у вас есть реальная жизнь, вы спорить не стали. Протестовать бессмысленно.
– Я не собиралась совать нос в чужие дела.
– Вы также понимаете, что я разгадал вашу игру. Не ставьте себя в дурацкое положение.
Помолчав, она выпрямилась и повернулась ко мне. Оглянулась по сторонам, уставилась мне в лицо; взгляд взыскующий и неуверенный, но хотя бы отчасти признающий мою правоту. Тем временем невидимая лодка приближалась к острову. Она явно держала курс на залив.
– За нами наблюдают? – спросил я.
Повела плечом:
– Тут за всем наблюдают.
Я посмотрел вокруг, но ничего не заметил. Снова повернулся к ней.
– Пусть так. Но никогда не поверю, что каждое наше слово подслушивается.
Уперлась локтями в колени, ладонями обхватила подбородок, глядя поверх моей головы.
– Это похоже на прятки, Николас. Нужно затаиться: тот, кто водит, совсем рядом. И не высовываться, пока тебя не нашли. Таковы правила.
– Но ими предусмотрено, что найденный выходит из игры, а не продолжает прятаться. – И добавил: – Вы не Лилия Монтгомери. Если она вообще существовала на свете.
Быстрый взгляд.
– Существовала.
– Даже старик признает, что вы – не она. А почему вы так уверены?
– Потому, что сама существую.
– Значит, вы ее дочь?
– Да.
– Как и ваша сестра?
– Я единственный ребенок.
Это было чересчур. Не дав ей опомниться, я встал на колени, схватил ее за плечи и повалил навзничь – так, чтоб она не смогла отвести взгляд. В глазах ее мелькнул страх, и я этим воспользовался.