Поехали.

Воскресный Детройт был почти пуст — само собой, если сравнивать с ним же в будний день. Очень много горожан ещё в церквях, на мессе, на богослужениях. Солнце светило ярко, но уже не грело — октябрьское солнце обманчиво.

До больницы Святой Марии — минут пятнадцать езды. Я ехал по Грасиот-авеню, потом свернул к Клинтон-стрит. Знакомый маршрут: неделю назад я проделал тот же путь, только без собаки и без корзинки.

Припарковался на улице, чуть дальше от входа, чем в прошлый раз. Так удобнее — ближе к калитке с Монро-стрит, через которую договорился зайти с доктором Маршаллом.

Вышел из машины. Взял корзинку и повесил её на левый локоть. В правой — поводок Рекса. Обе руки заняты, но ничего страшного.

Рекс вышел степенно, огляделся. Принюхался. Незнакомое место, новые запахи. Но вёл себя спокойно — ни лая, ни рывков. Настоящий джентльмен. Дэнди практически.

Мы с ним, кстати, отличная пара. Роб — парень крупный, и Рекс ему под стать. Смотримся просто шикарно. А уж если бы брать собаку в поле… Агент и его пёс.

Хотя нет. Это уже какая-то комиксятина полезла. Не хватало ещё красные трусы поверх трико напялить. Ну и плащ, да. Какой супергерой без плаща?

Мы пошли к калитке. Мимо кирпичной стены больницы, мимо окон первого этажа с распахнутыми форточками, мимо водосточной трубы, по которой стекала последняя дождевая вода.

Обычное воскресенье. Обычный визит.

Калитка с Монро-стрит была деревянная, невысокая, выкрашенная когда-то в зелёный цвет, который давно облез. Не заперта — как и обещал доктор Маршалл.

Я толкнул калитку и вошёл во дворик.

Он оказался небольшой. Две скамейки, два клёна с облетающей листвой, кирпичная дорожка от калитки до чёрного хода больницы. Окна первого этажа,закрытые, но за стеклом виднелись какие-то занавески. Тихо, спокойно, листья шуршали под ногами.

И женщина.

Она стояла у чёрного хода, справа от двери. Маленькая, худая, в сером фартуке санитарки поверх тёмного платья. Платок на голове. Руки красные, потрескавшиеся. Лицо старше, чем, наверное, было на самом деле.

Я её узнал. Не сразу, но узнал. Санитарка со второго этажа, если я не ошибаюсь. На прошлой неделе, когда я приходил к миссис Билл, она мыла пол в коридоре, а потом занялась дверьми. Бедная женщина. Руки у неё прям очень характерные — изъеденные химикатами и очевидно артритные. Видно, что жизнь тяжёлая и работает она с утра до ночи.

— Добрый день, — сказал я приветливо, проходя мимо.

Она не ответила.

Но посмотрела. И вот этот взгляд… Я поймал его краем глаза, и что-то внутри меня — не разум, нет, что-то более древнее, более звериное — среагировало. Подало сигнал.