Закончив сборы, я глянул на себя в зеркало. То, что я увидел в нём, меня устроило. Можно отправляться на рынок.

Новенький «Хадсон» завёлся с полоборота. И я поехал.

Рынок в воскресенье оказался отдельной историей.

Огромная территория, кирпичные павильоны с навесами, ряды прилавков под открытым небом. Сюда стекались фермеры из всех окрестных графств. Октябрь — самый разгар сезона. Яблоки, груши, тыквы, кабачки размером с артиллерийский снаряд, банки с мёдом, копчёное мясо, сыры, даже виноград.

Ну и само собой — яблоки. Их величество яблоки. Мичиган, как оказалось, один из самых яблочных штатов в стране. И сорта — Northern Spy, Baldwin, Jonathan — отличались не только названиями, но и по сути. Горы яблок — красные, жёлтые, зелёные — лежали на прилавках, и запах от них стоял такой, что хотелось просто стоять и дышать.

Вот этот свежий аромат сада, детства, радости — он сразу погрузил меня в воспоминания о бабушкином доме и о каникулах, которые я проводил в деревне. Сразу вспомнилось, как я выходил в сад, срывал с ветки яблоко. Штрифель. По-моему, это был штрифель. А затем, даже не протирая, с удовольствием откусывал большой кусок этого восхитительного сахарного великолепия. Воспоминание было таким вкусным и ярким, что прямо сейчас мне захотелось яблок так сильно, что рот наполнился слюной.

Решено. Помимо обязательного для посещения больницы набора для миссис Билл куплю и себе яблок. Немного,фунтов десять, ну максимум двадцать. Ладно, тридцать фунтов яблок — вот чуть-чуть, чтобы и самому поесть, и попросить Милицу сделать повидло-варенье. В конце концов, когда наслаждаться яблоками во всех их видах, как не сейчас?

Для больничного гостинца я купил корзинку. Плетёную, аккуратную, с ручкой. Набрал помимо яблок груш, четыре штуки, красивых, спелых, с веточками. Подумав прикупил еще и винограда, пусть старушка порадуется.

И присовокупил к этому великолепию коробочку шоколадных конфет, красивую, с вышивкой на крышке. Упаковка Whitman’s Sampler, классика, которую, как оказалось, в Америке знал каждый.

Корзинка получилась обстоятельная, увесистая. Фрукты, конфеты. Сверху — красивая плетёная салфетка. Всё, что нужно для того, чтобы приличный молодой человек порадовал пожилую даму, поправляющую здоровье, испортившееся в том числе и по его вине.

Расплатился, всё вместе вышло меньше двух долларов, и пошёл к машине.

Домой я вернулся к часу дня. Поставил корзинку на переднее сиденье «Хадсона», вывел Рекса.

— Поехали, приятель. К хозяйке.

Рекс запрыгнул в машину и устроился на полу заднего сиденья. Не на диване — на полу. Лёг, положил морду на лапы. Ни суеты, ни беспокойства. Покойный мистер Билл, очевидно, приучил его ездить именно так — аккуратно, не пачкая обивку. Воспитание чувствовалось в каждом жесте этого пса.