— Заткни уже фонтан, — Таор хрустнул шеей. Он тоже отхватил. — Не твое дело.

Они продолжали шагать рядом.

— Чего чешешься? Блох подхватил?

— Да, завелась одна.

— То есть, ты не против, что я зайду, отловлю.

— Если ты не против, что я руки оборву по плечи.

— Свои побереги, — Дрей исправил голос на серьезный. — А вообще, слышал я, что пара дружков на охоту вышли.

— Не Тиром ли один из них?

— Он.

— Предполагал. У него зуб на меня. Хочет ещё раз с моим кулаком пообщаться.

— Он знает, что ты будешь ждать.

— Он знает, я знаю. Он знает, что я знаю, что он знает… Вечные салки, — голос Таора звучал спокойно.

— Поставил бы метку и никаких салок.

— Тебя не спросил, когда и на ком мне метку ставить.

— Обессилел⁈ Беда, брат. Я все-таки зайду, помогу, чем сумею… Окажу дружескую поддержку, подставлю плечо…

— Не будет у тебя уже никакого плеча. И поддержку вырву с корнем.

— Ты с блохой своей разберись, чесотка.

Беззлобно перелаиваясь, они сделали традиционный обход участка границы, закрепленным за Таором, и уже почти закончили, когда услышали новость.

«Пойман Змей».

Совсем рядом! Переглянувшись, дернули на точку.

Когда добежали, допрос уже был в разгаре. Таор смерил взглядом подвешенного вниз головой нарушителя и кровожадно кружащего вокруг него коренастого Арея. Тот подвесил чужака на высокой ветке. Красиво, как полагается, но почему-то на одной ноге. Под чужаком валялся сдернутый с него зеленый маскировочный плащ. Рядом на траве сиротливо лежала котомка с нарытыми корнями.

«Эускариот», — Таор и понял и почуял с первого раза.

— Чего на одной-то? — вопросил Дрей, оценивающе оглядывая болтающуюся в воздухе вторую свободную ногу.

— Фигура такая, — серьезно пояснил Арей, вытряхивая хвою из ботинка. — Называется «лесная ласточка».

Опытный одноглазый Арей, который следил за этой частью границы, был художником в душе. Таор сходства с ласточкой не нашел, но спорить не стал. Ну видит так художник, и добро ему в зубы. Красиво подвесить нарушителя за ногу и определить в результате лесную ласточку, не каждому дано.

— Сколько ждал? — он оглядел петлю под месторождением корней.

— С ночи как пень в скрадке сидел под этими морковками, — Арей кивнул на эускарит, — пока вы, бездельники, храпака давали. Чуть ногу себе не отгрыз, до того онемела!

Таор вспомнил свою «сладкую» ночь, хмыкнул, не комментируя.

— Что говорит?

Он слегка качнул худого вора, глянув в налившееся кровью лицо. «Ласточка» полетела.

«А похож», — он весело оскалился, почесал все еще зудящую спину.

— Плачется. Говорит, заблудился, не заметил, что Хаос его попутал, перепутал, напутал… Таор, блохи заели?