Холода я не чувствовала, тугой жаркий узел, проворачивающийся внизу живота, требовательно потянул, желая продолжения.
«Еще, еще…»
Я сама полезла к нему, когда меня оглушил голос, ставший таким низким, что я слышала вибрацию буквально кожей, в собственных висках.
— Если не хочешь, боишься — говори «нет». Если согласна — можешь не говорить ничего.
Волк томительно медленно поглаживал грудь, ожидая ответа. Я чувствовала, как его палец задевает напряженный сосок, как бедра с пугающей твердостью прижимаются к животу. Желание опять смешалось с неуверенностью.
— Я боюсь… — прошептала, поднимая глаза на лицо Таора.
Он сразу замер, чуть отстраняясь. На искаженном страстью лице шевельнулись желваки, меняя выражение на каменное. Но ненадолго, потому что следом я прошептала:
— У меня давно не было мужчины… Ты можешь быть осторожнее? Сначала…
В уголках губ Таора дрогнуло понимание. Он ласково, не тиская, огладил мое бедро.
— Да.
Гром ударил в небо, что есть силы и, грохоча, поскакал по темным, почти черным тучам. Дождь полил еще сильнее, словно пытаясь заглушить нас.
Тихий металлический звон пряжки ремня, заставил меня сильнее впиться пальцами в подушку. Сквозь веки настойчиво пробирался свет, но я продолжала лежать лицом к стене с закрытыми глазами, плотно завернувшись в одеяло.
«Я сплю, сплю».
Вчера мы так и не дождались, когда закончится дождь, он хлестал полночи. Вернулись домой довольные, но мокрые, уставшие и грязные настолько, что было не до разговоров. Затопив печь и сполоснувшись в реке прямо под дождем, Таор уснул сразу как положил голову на подушку. Я возилась дольше: грела себе воду, пила чай, поглядывая на спящего Волка, а обмыться стыдливо убежала в холодную купальню у дома. Спали в итоге каждый на своей стороне. Это показалось мне вполне естественным, хотя несколько неловким — тоже.
Как вести себя после близости, если он — великородный, я — человек, а мы — не семейная пара, которая только что подтвердила брак? Делать вид, что ничего не изменилось? Мой скудный опыт растерянно разводил руками.
Утром Таор собирался. Я слышала, но притворялась спящей, чтобы вдруг не встретиться с ним глазами. Вчерашняя смелость осталась в ушедшем дне — ее смыл дождь, а к заливающему свету нового дня я внезапно оказалась не готова. Сердце колотилось, я прижималась грудью к одеялу, чтобы заглушить его громкий стук, и одновременно напряженно прислушивалась к шелесту одежды за спиной, скрипу досок под весом тяжелого тела. Казалось, что горячий янтарный взгляд скользит по затылку, проникая даже под одеяло.