— Расслабься, Аса, — Таор снисходительно глянул на меня, продолжая удивлять. Он непривычно бархатно растягивал слова. — Пока неплохо идет, жить можно. Твои поклонники держатся в рамках закона. Гляделки, словечки, пирожки… Скоро петь у окна начнут. Я думал, будет хуже.
На Волка однозначно благотворно действовал пустырник.
— Это они твоих знаков внимания боятся, — вздохнула, прекрасно понимая, что безопасность — заслуга репутации Таора.
Ухмыльнулся.
Устав от нас, Бояр чихнул и побрел по берегу, щедро смачивая речной водой черные лапы. Я растерянно накинула на веревку последнюю наволочку. Таор стоял неподалеку, сложив руки на груди. По виду — думал.
— Дрей сказал, что я — симметричная… — выдохнула после нескольких минут тишины, старательно отодвигая тягостные мысли. — Что он имел в виду? Симпатичная?
Последнее спросила с затаенной надеждой. Хотелось услышать от него что-то приятное. Таор среагировал как скала — не повел и бровью.
— Это значит, что у тебя есть ноги, — изрек, глядя на воду. — Ему нравится, что их две. На одном уровне.
Обманувшись и в этом ожидании, примолкла, огорошено захлопав ресницами. Волки продолжали исторгать сюрпризы, которые требовалось переваривать как мясо — часа по два. Таор чему-то снова усмехнулся, еще раз поскреб плечо и нетерпеливо мотнул головой в сторону дома.
— Доставай уже свои целебные травки, — велел. — Исправляй, что натворила. Я устал чесаться.
— Исцеляй меня, блоха.
Смущенно посмотрела на Таора и тут же отвела глаза. Раздевшись до пояса, Волк расслабленно раскинул ноги, развалившись на лавке, пока наблюдал, как я толку листья чистотела в кашицу. Одни листья вызывают зуд, другие убирают, таков Порядок. К сожалению, вызвать зуд гораздо проще, чем снять… Так что лечить его мне предстояло дня два.
— Опять что вытворишь, я юбку твою все-таки задеру, белье спущу, а теми цветочками зад твой белый натру, — голос Таора звучал беззлобно, но многообещающе. — Руки свяжу так, чтобы не достала. И буду смотреть, как ты пляшешь.
Такой детальной и уже явно продуманной угрозе я поверила, но все равно огрызнулась.
— Вообще-то я могла и пониже простынь натереть. Но не стала.
— О! Так я должен сказать «спасибо»?
— Ты должен понимать, что не надо меня сердить.
Ответом мне стал беззастенчивый мужской смех.
— Угрожаешь? — отхохотав, спросил смешливо.
Я нахмурилась.
— Предупреждаю. Ты сам сказал, что можно отвечать, когда умеешь ответить, — я припомнила ему эпизод с шишками и мальчишками.
— Сказал, — согласился. — Но тогда и я предупрежу. Имей в виду, ягодка, я без всяких травок могу тебе хоть сейчас натереть пониже так, что неделю сидеть не сможешь.