Память, будто оберегая мозг от переизбытка страшных картин, сохранила лишь несколько кадров.

Вот два здоровенных воина вылетают из занимающегося огнём шатра, тараща в ночь слепые от ужаса бельма. Один, первый, тут же улетает налево с вцепившейся в шею чёрной приземистой тенью. Второй с ужасом смотрит на это. С земли, куда упала его голова, когда другая смазанная тень промелькнула мимо, свистнув двумя мечами. Рядом с головой скребёт землю его рука, выронившая свой. Их туловище через два шага заваливается набок, продолжая бежать лёжа.

Трое копейщиков пытаются сделать подобие заслона, встав плечом к плечу. Но от снующих во мраке и всполохах пламени демонов укрыться нельзя. В два прыжка Всеслав оказывается между двумя из них. Взмах мечей — и два тела опадают четырьмя кусками. Крайнего левого разваливает почти надвое Вар, вдоль. Не снижая скорости, на бегу. Молча.

Справа, на фоне дальнего пламени, глаз выхватывает движение странной фигуры. Заточенное бревно баллисты летит, таща на себе над землёй пробитое под ключицей тело. Сметая по пути ещё двоих и утаскивая их всех дальше, швыряя в высокий жаркий костёр на месте палаток со снаряжением и провиантом.

Ближе к холму с кострами на вершине, где стояли недавно шёлковые белые шатры короля и нового архиепископа, стягиваются воины, сумевшие чудом сориентироваться даже в этом аду. Матёрые рубаки, видевшие многое. Но не такое. В подобие отряда влетают с трёх сторон сперва тени пониже, частью повисая на выставленных мечах и копьях, а следом и высокие, покрытые вражьей кровью с головы до ног, в облаках красных, чёрных в темноте, брызг, что летят с полос острого железа в их руках. Но глаз не различает ни рук, ни оружия в них. Отряд тает на глазах, как кусок льда в живом кипятке.

На два шага впереди Гнат сцепился с четырьмя норманнами, что тщетно пытаются хотя бы дотянуться до неуловимой фигуры мечами. Но получается не у них. Чуть левее Вар оттянул на себя троих, а, нет, уже двоих. «Сзади!» — ору я, забыв, что князь видит и моими глазами тоже. Сам же я уже давно будто парю над нашим телом, чтобы ни мыслью, ни вздохом лишним не мешать Всеславу. Над головой Чародея взмывает отцов меч, принимая на себя чужой и уводя его на развороте тела вниз. Перед нами неверящее лицо вражьего воина, полностью уверенного в том, что таким ударом со спины он точно убьёт чёрную тень. Которая отбила меч, будто видела его затылком, обернулась и оказалась красной. Тут удивлённое лицо съезжает вместе с головой, срубленной от виска до шеи. За ним проявляется из темноты точно такое же, но я откуда-то знаю, что эта, заляпанная полностью кровью фигура — Крут. Чародей кивает ему благодарно. Он в ответ — чуть скованно. Молча.