С первыми лучами Солнца стоял Ви́тень на самой западной башне Юрьева, глядя из-под насупленных бровей красноватыми после бессонной ночи глазами на стену густого тумана, что неохотно отступал под порывами восточного ветра. Он первым и углядел носы лодий, выныривавшие слева. Он и возвестил об этом хриплым радостным рёвом. И он же, проводив не следующее утро караван полочан вверх по Двине, а провожавших их руян — на Запад по заливу, крепко задумался над тем, что же передать с быстрокрылыми гонцами в столицу? По морю они пришли, опередив сроки вдвое. Когда могли их ждать в Полоцке? Нынче к вечеру? Поэтому на белой шёлковой ленточке ушло скупое: «Пять лодий Всеславовых вышли из Юрьева-Русского на трижды седьмой день жни́веня*, на третий день растущей Луны».

* жнивень — одно из древних названий августа.

Ло́дьи шли ходко, уверенно, как сильные и здоровые кони в родное стойло. Где, судя по полученным за кордоном и в устье Двины сведениям, всё было хорошо. Но Всеслав стоял на носу первой лодьи́ хмурый, как небо на востоке. Видимо, впереди стоило ожидать ливней. А то и с грозами.

— Ну чего ты изводишься-то? — в который раз подступился Гнат к другу. Подавая кружку горячего взвара на бруснике. Ветерок на стремнине гулял прохладный для летнего времени, особенно поутру.

— Да душа не на месте, друже, — отозвался Чародей, удивив воеводу и заставив того недобро сощурить глаза, ставшие мгновенно крайне серьёзными. До этого раза Всеслав либо отмалчивался, либо переводил разговор на что-то другое.

— Чуешь? — коротко спросил Гнат.

— Сам не пойму, — вздохнул великий князь. — Слишком много удачи разом. Ромка, говорят, с му́ромой, мордвой да черемисами ряд заключил мирный. С Биля́ром торговать начали, сам видел кожи, кольчуги, оружие и украшения их дивные

— Тонкая работа, — кивнул Рысь, только чтоб не дать другу снова замолчать, замкнуться.

— И дорогая, — согласился Всеслав. — Глебка ромеям кол под самую задницу подвёл, как ты говоришь, хреново затёсанный, с занозами. Не нравится мне это, Гнатка. Не бывает так. Много хорошо плохо.

— Может, Они, — Рысь поднял глаза к небу, что здесь было совершенно чистым и спокойным, — и впрямь решили помочь? Года не минуло, как вы с сына́ми под землёй с кротами в прятки играли. А нынче вон, каждому по делам и по вере его.

Чародей поднял левую бровь, давая понять, что крайне неожиданную от воеводы цитату из Святого Писания узнал и оценил. Гнат дёрнул одновременно щекой и плечом, показывая, видимо, что был полон сюрпризов. Или что сам удивился, откуда взялось знание источников.