Инструктаж и занятия по военно-политической воспитательной работе прошли успешно. Яновы перестали вздрагивать, глядя на то, как крутил великий князь над головой торбу с огненными болтами. Да, их по-прежнему нельзя было бросать, сдавливать и нагревать, требовалось ежедневно проверять на предмет появления на бумажных гильзах масляных пятен или, оборони Боги, капель нитроглицерина. Но бояться оружия, даже такого мощного, не следовало. И все это поняли. И поверили Чародею, как и всегда.

Ян Стрелок подошёл после занятий и сам повинился, что слабину́ дал. Отчитывать его и в мыслях не было, за правду ругать в дружине было не принято. Всеслав спокойно и убедительно, помогая чуть гипнозом, повторил слова о том, что исправное оружие — друг и помощник, а неисправное — враг и предатель. Уходил к своим старшина латгал привычной лёгкой и неслышной кошачьей поступью со всегдашним своим невозмутимым выражением на бесстрастном твёрдом лице. И эту победу, кажется, великий князь счёл ничуть не меньшей, чем захват Шлезвига. То есть теперь уже Юрьева-Северного, конечно.

Следующее утро удивило гостями. Постояв на мессе в соборе, которую проводил один из датчан, не то войсковой капеллан, не то ещё кто другой по должности, вышли на площадь. Народ, убедившийся лично, что дикий рус из дальних краёв не стал и вряд ли собирался мешать молиться Господу, Богоматери и привычным святым, почувствовал себя чуть увереннее. И улыбки на их лицах при встрече или при взгляде стали немного свободнее и честнее. До этого кланялись так, будто доской по затылку получили.

На высокой пустой стене заканчивали монтаж экрана-стенгазеты, привычного и ставшего неотъемлемым теперь элемента каждого из наших крупных городов. На собранной уже правой части двое Гнатовых, висевших на верёвках, выводили синим ленту Днепра и красным — княжьи знаки над Киевом, Черниговым, Полоцком. С земли их работой руководил устно десятник, делая в командах долгие паузы. Князь-батюшка не одобрял, когда бранились при бабах и детворе, а их внизу толпилось видимо-невидимо. Ключевые фразы и обороты из наставлений приходилось исключать, что воина заметно тяготило.

— Слав, гости к нам, — прозвучало сзади. Совершенно неожиданно, но времена, когда Славка пугался Гнатки, давно прошли.

— Мирные, или полетать хотят? Частично, — спросил он, не оборачиваясь. Рысь фыркнул, как… Да как рысь он и фыркнул.

— Да нет, вроде, вежливо пришли. На лодье стоят, ждут, примешь ли. У нас с причалами пока негусто там.

— Кто хоть?

— Будивой с воеводой, его признали. И с ними, вроде как, сам Энгельгард пожаловал. По словам тех, кто его воочию видал, похож. Хотя мне они, рыжие да белобрысые, все на одно лицо, — удивил нежданным шовинизмом Гнат.