— Если я его оседлаю — разрешите?

— Он вас покалечит, а мне отвечай.

Анна качнула головой.

— Не покалечит. Держи.

Горбушка черного хлеба, круто посыпанная солью, пришлась как нельзя более кстати. Буран всхрапнул, коснулся ее губами.

— Где седло? — требовательно спросила Анна.

И столько настойчивости было в ее голосе, столько уверенности в своих силах, что Василий Иванович даже и сопротивляться не стал. Просто показал кивком в сторону кладовки.

Анна возилась недолго.

Да, и оседлать коня. И почистить после охоты, и напоить, и… даже лечить случалось. Петер лошадей не любил. А вот Анна любила. Всегда. И на конюшню сама удирала, бывало. Ей за это от матери доставалось, но девочка все равно выбирала моменты.

Да и охота. И выездка. И парад — мало ли где лошади нужны?

Буран попробовал надуть живот, но с Анной этот номер не прошел. И наступить ей на ногу не вышло, и цапнуть за плечо — тоже. Щелчок по носу — не больно, но очень обидно. А вот нечего тут!

Василий Иванович смотрел на это широко раскрытыми глазами. Не ожидал такого от впервые увиденной горожанки.

Кира тоже была удивлена. А Анна спокойно оседлала коня, угостила еще одной горбушкой хлеба, потом взяла его за уздечку и повела за собой.

И Буран, вредный, неуступчивый, не признающий практически никого, пошел, словно щенок на веревочке. Аккурат до выхода.

А там…

Кира своим глазам не поверила. Анна словно бы даже не коснулась седла. Так взлетела, словно птица.

— Мам, круто! — ахнул Гошка.

— Иди сюда, — предложила Анна.

Одно движение, и сын оказался в седле, впереди Анны.

— Василий Иванович, оседлайте для Киры Белочку и поводите ее на корде, — распорядилась женщина. — Для начинающих в самый раз будет.

— А…

— А мы пару кругов сделаем. Да, Гошка?

— Да, мам!

Вот мальчишка никаких сомнений не испытывал. Это же его мама! Конечно, она должна все уметь, и знать, и вообще быть самой-самой…

Это — его мама!

Борис Викторович только рот открыл, когда их увидел. Он на ипподром захаживал, бывало, и нрав Бурана знал. Чтобы этот черт в яблоках преспокойно катал и женщину, и мальчика?

Да с него уже сорок потов сойти должно!

Он тут свечки через одну делать должен! Драться, сопротивляться… нет?

То-то и оно, что не сопротивляется. Наоборот, ему это… нравится? Он словно красуется!

Вот Гошка не так уверенно сидит в седле, а Анна… кажется, бокал с водой ей на голову поставь — не шелохнется. Спина прямая, руки уверенно держат поводья, лицо спокойное.

— Борис Викторович?

— Анна, вы…

— Киру я оставила со старшим конюхом. Он ее покатает пока по кругу. Рано ей что-то серьезное.