— А… — Армандо хотел, было, что-то сказать, но вместо этого позорно вякнул и икнул. От испуга.
Жом Рукоцкий даже подниматься из-за стола не стал. Весомости его словам придавали двое здоровущих мужчин за спиной.
— Если я узнаю, что вы подошли ближе, чем на десять метров к моей лечебнице, моим врачам, моим сотрудницам — вами займутся эти ребята. У нас в лечебнице нет отделения для душевнобольных, но ради вас я договорюсь, — мягко произнес начальник. И кивнул Михелю и Густаву. — Жомы, вот этот тип обидел Рагальского и едва не убил собаку Вороновой. Проводите его, пожалуйста.
Рабочие переглянулись.
Стас регулярно оказывал им медицинскую помощь. Ругался, плевался, материл их, но делал каждый раз хорошо, руки-то золотые. А что ругается — авось, чирей не вскочит. Характер у человека такой, понимать надо!
А Ида…
Это вообще — видение. Хрупкое и нежное. И ее собаку в лечебнице знали.
Армандо подхватили с двух сторон, проволокли по лечебнице — и выкинули за ворота. Последнее — в буквальном смысле.
Носом вперед, размахнувшись и прицелившись в лепешку конского навоза на мостовой.
Вот, этот навоз Армандо на себя и собрал. Но ругаться не стал — добавки ему не хотелось. Наглецы отряхнули руки, развернулись и ушли. Последствий они не боялись, Рукоцкий хоть и сволочь, но своих людей прикрывал. Да и… не было ничего!
Точно!
Напился, небось, тор!
Армандо, сидя у колеса своего фаэтона, ругался, подсчитывая убытки. Сам фаэтон, понятно. Проигранное пари. Ушибы, синяки, зубы… нет, повезло хоть тут, зубы не шатаются. А кровь во рту — губа лопнула. Костюм.
Ида.
Да, Ида, такая очаровательная и загадочная…
Ах, Ида…
Чтобы сбить ламермурца, который вышел на цель, пары подсобных рабочих было мало. Надо бы ядром попробовать. Пушечным.
Армандо обдумывал, как ему найти очаровательную Иду. Это она просто сейчас понервничала, вот и не поняла ничего. А потом поймет…
Не может ведь он упустить такую редкостную красавицу? Никак не может! Его весь Ламермур проклянет! Вот!
Русина, Звенигород.
— Ну, здравствуй, Митя.
Зеленые глаза смотрели остро, холодно.
Митя только зубами скрипнул. Попался, как сопляк! Но кто ж знал? Тигр, сволочь такая, целую сеть осведомителей прикормил! Так что Митю попросту опоили и сдали сонного. С рук на руки, как кулек.
Сволочи!
Вернется он еще в ту таверну, поквитается…
Полетят клочки по закоулочкам (и это не угроза, а прогноз).
— Ну, здравствуй, Киса, — Митя решил ни в чем не сознаваться и не прогибаться. Вот еще!
Он свой!
Этого достаточно!
— Я даже рад тебя видеть, — жом Тигр уселся в кресло и достал тонкую папиросу, — ты не куришь, я помню.