— Вот как, — задумался Пламенный.
Что ж.
Ему равно подходили и второй вариант, и третий. Разумеется, Пламенный не стал уточнять, может ли наследница выйти замуж… да хоть бы и за него! А чем он не император? Мозгов-то у него всяко поболее будет, чем у Петера!
Может. Женились ведь императоры раньше на простолюдинках, бывало пару раз…
— Вопрос за малым. Найти наследницу.
Мишель развел руками…
— Жом, тут я полностью полагаюсь на вас.
Пламенный вежливо согласился, побеседовал еще пару часов ни о чем и откланялся.
Что ж.
Ради этого следовало съездить в гости. А еще…
Великий князь запил. А его сынок слишком уж разлетелся. Кажется, в ближайшее время произойдет ужасное несчастье, и они умрут…
Вот горе-то!
Вот беда!
И как Русина переживет без великого князя Гаврюши?
Глава 3
Ты не видала?
Что-то шептала… руду унимала?
Карев, Русина.
Сегодня Аким провинился.
Ну… позволил себе с вечера. А с утра коней не обиходил… такого, понятно, Федор Михалыч спустить никак не мог.
Приказал отвесить пару оплеух, да и поставил на ворота. Казалось бы, в чем наказание?
Так зима ж!
И снега много… вот, Акимка его и чистил. Заодно ворота открывал-закрывал, ежели кому нужно… и радовался.
Хозяин уж который день был не в настроении, мог и плетей всыпать.
Освобождение?
А… кого освобождали-то? Аким как жил у купца, так и жил, как работал, так и работал, и радовался. Платил Федор Михалыч не скупясь, правда, работу требовал, но у него и безопасно было. А то ведь времена-то какие…
Господа дерутся, у слуг спины чешутся.
Когда перед воротами заржали кони, Аким даже не дернулся особо. Всякое бывало.
Освобождение там, оледенение, а кушать всяк хочет. И к купцу приезжали, и от него уезжали… хоть и не так часто, но бывало.
Вот и в ворота затарабанили.
Аким выглянул наружу из калитки.
— Чего надобно?
В ворота стучала молодая женщина. Определить, сколько ей лет, было сложно. Видно, что женщина — грудь не спрячешь, что молодая, щеки и лоб без морщин, а вот все остальное…
Красивая? Нет, не понять…
А вот возок был хорош. И кони… гладкие, буланые, они поводили боками, шумно дышали, но было видно — не запалились. Не устали даже. Еще до вечера побегут, не запыхаются.
Хорошие кони. На таких и анператору ездить бы не зазорно.
— Федор Михайлович дома?
Аким насупился.
— А кто его спрашивает? О ком сказать?
Женщина пожала плечами.
— Яна Петровна. Воронова. От Игнатьевых.
— Энто кто ж?
Вроде как имя было знакомое, но что-то у Акима после вчерашнего словно из головы долой…
— Прохор Игнатьев. Марфа Игнатьева. Марфа Федоровна, — рявкнула женщина. — Доложи, пьянь!