— Можешь что-то такое надеть. Но жесткие штаны не надо. Красиво, но неудобно будет.
— Хорошо, — согласилась Кира. И удрала. А уже за дверью потерла ладошки, хитро улыбнулась.
Ну, папс! Молодец!
Вот что ревность животворящая делает!
Борис Викторович проводил чадушко взглядом, и улыбнулся своему отражению в зеркале. Отражение ему очень даже нравилось.
Ну, не юноша.
Но и не старик, и не урод, и женщинам он нравится, и вообще… вкусы у всех разные! Костюм ему этот вообще к лицу!
Интересно, что Кира наденет? Он честно предупредил… умничка дочка. Догадалась.
Это он вчера позвонил и попросил устроить Лейкину расстройство желудка. Обещал все компенсировать, все убытки. И владелец «Орхидеи», кое-чем обязанный Савойскому, согласился. Не так много с него и требовали…
Детство какое-то?
Ну да! Но иногда так приятно! Пусть детство, пусть! Иногда — можно. Жалко только, записи с камер попросить не догадался. Для полного удовольствия.
А вот нечего тут!
Это моя… моя… моя Анна!
И кто к ней руки протянет, тому я их с корнем вырву! Точка!
Лошади!
Анна и не понимала, как соскучилась по ним! По умным серьезным глазам, по бархатным крупам, по особенному, лошадиному запаху. Неприятному?
Домашнему…
Она переходила от стойла к стойлу, угощала коней, хлебом, морковкой, яблоком…
— Ань, тебе не страшно?
— Кира, ты о чем?
— Ну… у них зубы, — честно сказала девочка. — А вдруг цапнет?
— И копыта, — согласилась Анна. — И лягнуть может. Но лошади очень умные. Если ты им не захочешь причинить зла, то и они тебе тоже.
— А они об этом знают?
— Конечно. Вот, возьми морковку, дай… Огоньку, — прочитала кличку Анна. — Посмотри, он ведь очень осторожен, едва твоей руки касается.
Кира смотрела с сомнением, но морковку протянула. Осторожно, держа за самый кончик.
Рыжий Огонек сомневаться не стал. Морковка только хрупнула.
— Погладить хочешь?
— Может, в другой раз?
— А прокатиться?
Мужчина лет тридцати, который подошел сзади, смотрел весело. С улыбкой, с подначкой даже… Анна его не осуждала. Понятно же, не будет посетителей, не будет и денег, а лошадки кушать хотят, и людям за труд платить надо, и корма заказывать, а все равно — тяжко.
Натура у всех разная, этому, вот, сразу видно, клиентам угождать поперек души, а приходится. Он и изворачивается на свой лад. Василий Иванович, главный конюх… наверное, немало насмешек из-за своего имени получил.
— На Огоньке? — уточнила Кира. — Да можно, наверное…
Анна качнула головой.
Прошлась вдоль лошадей, и выбрала.
— А на Буране можно?
— Не справитесь, девушка.
Анна пожала плечами. Серый, в яблоках, Буран, смотрел неприветливо. Не для развлечения конь. Ему бы в бой… такие и сами из-под пуль уйдут, и седока вынесут…