Но не это привлекательно. Нет.

Просто рядом с Тигром ни одна другая беда к тебе подойти не осмелится. Сам он, может, и сожрет. Но никто другой до тебя даже волоском не дотронется.

— Жив, здоров, чего и вам желает. А тебе письмо прислал. Надеюсь, это не признание в любви.

Митя чуточку скабрезно подмигнул Валежному, и извлек откуда-то из глубин плаща, из подпоротого шва, небольшой конверт. Даже не запечатанный.

— Тигр тебе так доверяет?

— Я бы точно по пути с текстом ознакомился. А что?

Яна подумала, что и она бы ознакомилась. Дадут?

Все же титул императрицы имеет свои плюсы.

Валежный читал недолго. Подумал, протянул письмо Яне.

— Читайте, тора.

Яна кивнула и побежала глазами по строчкам.

Примерно на десятой ей стало плохо.

— Это… это же…

— Его смертный приговор. Или мой, — Митя был серьезен. — Если вы заметили, подписи нет.

— У него и так характерный почерк, — тихо произнесла Яна. — Пламенному других доказательств и нужно не будет.

— Вы знаете его почерк, тора?

— Знаю. Очень хорошо знаю.

Яна помнила тихие вечера в поезде, помнила, как Тигр работал с документами, быстро пролистывая одни, раздирая в клочья вторые, отмечая что-то в третьих… она честно старалась усмирить любопытство, но…

Это ж живая история!

При ней!

Как тут устоять? И она спрашивала, где-то Тигр ей объяснял все, где-то отказывал, о чем-то они спорили до хрипоты, а потом споры заканчивались в постели. И это тоже было хорошо…

Да, поезд…

Распространяться о своем знакомстве Яна не стала. Но Митя был бесцеремонен до крайности.

— Кстати говоря, жом Тигр выбрал ваше имя паролем для связи. Видимо, у вас очень длительное и близкое знакомство?

Тут уж и Валежный не выдержал. Такое знакомство — это уже не личный вопрос, а государственный.

— Тора Яна?

— И что? — огрызнулась Яна, которая вообще не любила делиться такими подробностями. — Ну, было у нас! Было! И я ни о чем не жалею!

— Тигр тоже, — вставил свои три медяка Митя.

— Но… как⁉

У Валежного случился полный разрыв всех шаблонов.

Болезненный и абсолютный.

В его понимании, после расстрела всей семьи, приличной императрице надо было бежать куда поглубже в дикие леса, молясь, чтоб не догнали, а при виде освобожденца — орать и молиться. Или хотя бы отстреливаться.

Нахалка, которая отправилась в Звенигород в эшелоне этих самых освобожденцев, да еще умудрилась по дороге Тигра за… хвост потаскать, вообще в его голове не укладывалась. Никак.

Яна только руками развела. А что она может сказать на этот счет? Ей что — пешком идти было? До Звенигорода? Ее сын ждал, еще она тут время зря не тратила. И Тигр…