После такого отказываться и не получилось. Кира мгновенно стрескала горячий бутерброд, запила его чашкой горячего же шоколада и впрыгнула в обновки.
Джип уже ждал четвертого пассажира.
— Так куда мы?
— Увидишь…
И Кира увидела!
Небольшой домик в сосновом лесу был привлекателен в любое время года. Большая гостиная, веранда, на которой так уютно сидеть в кресле-качалке,, мангал, шашлыки…
Боря сам решил пожарить мясо.
Гошка подумал — и вызвал Киру поиграть в настольный теннис, благо, стол для него был, и все снасти были. Кира не отказалась. Взрослые возились с мясом, Анна накрывала стол…
Для Киры это был чудесный день.
Когда отключены все телефоны, когда есть только она и ее близкие… жаль, Смайлика с собой не взяли, его остро не хватало! Они играли в настольные игры, сидели перед камином, пили горячий грог, Кира там, перед камином и уснула, на пару с Гошкой. И уже сквозь сон чувствовала, как отец несет их на второй этаж, и тихонько, чтобы не разбудить, устраивает ее под одеялом и целует в кончик носа. Как когда-то в детстве.
Потом рядом с ней устроили Гошку, дети прижались друг к другу поближе и засопели. Она были рядом друг с другом. Все было хорошо…
Внизу, перед огромным камином, сидели Анна и Борис. Сидели, молчали…
И — нет. Не занимались они никаким сексом не медвежьей шкуре. Если кто решится — учтите, линяют те шкуры,, как заразы. А дети изволят спускаться в самый неподходящий момент, карма такая у детей. Так что все утехи решено было оставить до спальни.
А вот просто посидеть рядом…
В обнимку, глядя на огонь, потягивая грог из больших кружек, в теплом и уютном молчании…
Разговаривать можно с кем угодно. Молчать — только с очень близкими людьми. Здесь и сейчас все было хорошо и спокойно, тепло и уютно…
И Анна была счастлива. По-настоящему.
Так, как никогда еще у нее не было.
— Спасибо тебе за дочку, Анечка.
Понять было несложно. Боря видел, какая счастливая у него Кира, а он, болван, еще хотел глупостями заняться! Народ собрать, или вообще малышку в клуб отправить…
Дурак!
— Она очень домашняя девочка, — не стала скромничать Анна. — Просто ей было тяжело…
— Когда дома не было. Я понимаю.
Анна коснулась ладонью щеки мужчины.
— У нее есть дом. У нее есть ты.
— И ты тоже. И Георгий.
— Теперь — да.
И за оставшееся время Анна даст Кире столько любви, сколько у нее получится. Чудесный ведь ребенок! Добрый, умный, ласковый…
Как же тяжко уходить!
Как неохота их оставлять!
Это будет потом. А сейчас есть она. И есть Боря. И их соединенные руки. И спящие на втором этаже дети.
И пусть весь мир подождет!