А один латиноамериканский партизан пьет кофе по-турецки.

Точнее, напиток, который этим именем называют сербы.

Маленькая кафана в одном из множества переулков, примыкающих к улице Царя Душана, не могла похвастаться обилием посетителей. По утреннему времени, когда завтрак уже прошел, а обед еще и не думал наступать, в ней, кроме Васи, было четверо: со стены сурово взирал портрет Тито; два старичка, которым уже никогда не надо на работу и сам хозяин. Он колдовал в углу над джезвами — наливал, отливал, ставил на огонь, снимал, насыпал, перемешивал, доливал… Вася так и не понял технологию местного кофе, но пил уже третью чашку, когда обстановка неуловимо изменилась — словно дунул холодный ветер.

Старички отложили газеты, прекратили неторопливе обсуждение новостей и выпрямились на своих стульях, будто вместо утренней ракии проглотили по лому. Хозяин вообще выскочил из-за очага и встал почти что по стойке «смирно». Вася во все глаза смотрел, как в кафану заходит… джентльмен, иначе назвать высокого и полностью седого человека в отличном костюме-тройке невозможно. А за ним в дверь всунулись любопытные рожицы местных мальчишек.

Джентльмен сделал два шага к хозяину, неожиданно обаятельно улыбнулся и они влипли друг другу в объятия. После охлопываний и оглаживаний седой, наконец, обратил внимание на Васю и без лишних слов протянул руку:

— Рус.

Вася замешкался — это имя или что?

— Зовите меня Рус, — заметив Васину реакцию, добавил джентльмен на английском.

— Уасья…

— Хм… Рус и Вася, неплохо, неплохо. Кстати, как вас прооперировал доктор Хименес?

Он свободно уселся за стол, покрытый клетчатой скатертью, но Вася обратил внимание, что сел Рус так, чтобы видеть и вход с улицы, и выход на кухню. А еще так, чтобы обе двери оказались у него под правой рукой — ибо слева под расстегнутым пиджаком на секунду мелькнула плечевая кобура.

— Ракии? — тихо поинтересовался неслышно подошедший к столику хозяин.

— Кофе, Йован. Впрочем, — Рус взглянул на Васю, оценил его как собутыльника и предложил, — если вы желаете погрузиться в балканскую традицию, рекомендую перепеченицу, ракию двойной перегонки.

— А давайте, — пустился во все тяжкие Вася.

В конце концов, с утра выпил — весь день свободен.

Ракия невесомо скользнула в горло, жизнь подкрутила яркость и заиграла цветом.

Рус пил кофе и негромко посвящал Васю в детали операции по переброске оружия — кто, где, какими средствами, легко перечисляя немалое количество контрольных точек и сигналов. Он даже помолодел лицом — морщины разгладились, в глаза появился блеск… или это от ракии?