А Фрэнк, наблюдавший всю эту суету и осведомленный о настроениях в армейский среде, хихикал про себя, а внешне подкидывал материалы, совпадавшие с ожиданиями Майкла. Ну в самом деле, если два источника сообщили об одном собрании офицеров 8-й дивизии, традиционно фрондирующей против Ла-Паса, то ведь подать эту информацию можно по-разному. Можно как есть, а можно усилить акценты — «по сообщениям агентуры, прошли собрания, на которых звучали призывы к выступлению против правительства Торреса». О части событий можно и умолчать, «аналитики считают эти симптомы несущественными». А у втянутого в круговерть сколачивания мятежного блока Майкла нет ни времени, ни возможности для проверки.

Так что когда пришло сообщение из Кордобы, что Тупак Амару ускользнул, Фрэнк просто подкинул еще одно — о якобы сложившейся группе в рядах Генерального штаба Боливии, готовой поддержать выступление. Готовность ведь разная бывает, правда? Одни готовы поддержать бездействием, другие — арестом собственного начальства, никто ведь не конкретизирует?

Страшно взбешенный провалом Майкл, похоже, окончательно утратил критическое восприятие и насчитал около пяти тысяч людей с оружием, готовых выступить по его приказу. Программа «нации равнин», создания отдельного государства, давно бродила в головах камба, осталось только обеспечить этим людям уверенное руководство и все, Боливию можно будет списывать со счетов!

— Фрэнк, подними наши каналы в Бразилии, я вылетаю в Рио и оттуда в Мату-Гроссу.

— Ты собираешься участвовать лично? — изобразил удивление Фрэнк.

— Латинов нельзя оставлять без присмотра. Жаль, что нельзя отправиться нам вдвоем.

«Я не самый большой фанат путешествий по Латинской Америке».

В Кочабамбу Васю доставили как белого человека — на рейсовом самолете, с крайне предупредительными к пассажиру с покалеченной рукой стюардессами. Взмах чилийским паспортом — вот и все пограничные формальности. Шаг из аэропорта — и прямиком в объятия товарищей, в машину, в горы, в лагерь, в штаб.

Где они с Че поржали и потыкали друг в друга пальцами — один безногий, другой безрукий, а после, собрав допущенных лиц, выслушали доклад о поездке.

— В массовом движении разброд и шатания, слишком много убежденных и мотивированных лидеров отправились партизанить, — Вася спецом не глядел на Че, чтобы никто не подумал, что ставит это в упрек Геваре. — Главная проблема, как я вижу, в большой напряженности между левыми и правыми перонистами, и те, и другие считают только себя «истинными».

Вася помнил основные вехи этой истории — Хуан Доминго Перон провозгласил третий путь между социализмом и капитализмом, проводил индустриализацию, выгодную и рабочим, и предпринимателям. Но размытость официальной доктрины «хустисиализма» приводила к нему всех: недовольные капитализмом пополняли левый фланг, недовольные коммунизмом — правый. Плюс традиционный для Латинской Америки авторитаризм и как результат Перона поддерживали люди с воззрениями в диапазоне от социализма до национал-социализма. А когда в 1973 году Перон возвратился в Аргентину, встречать его пришли все, и правые, и левые, и разница потенциалов привела к «пробою» — вооруженным столкновениям. Так началась «грязная война», продлившаяся почти десять лет…