- На выпечку сдобы сыворотка хорошо идёт, да и слуги охотно в жару пьют её.
Путешествие по кухне подходило к концу, а у меня закрадывалась трусливая мысль: «Господи Боже мой! Я с этим никогда не справлюсь!»
После кухни мы отправились на третий этажах, в кладовые где хранились различные ткани. В отдельных комнатах прямо рулонами, на стеллажах, лежали рулоны полотна, льна и батиста, шесть и меха, бархаты и атласы. В этих комнатах сильно пахло травами и сушёные пучки висели под потолком и лежали между кусков ткани. От моли - как пояснила госпожа графиня.
Здесь же, наверху располагался швейный цех.
- Большую часть времени, госпожа де Эстре, наши швеи заняты простой и скучной работой: шьют рубахи и штаны для слуг и солдат, обновляют запасы одежды для поваров, делают столовое и постельное бельё. Но среди работниц есть несколько умелиц, которые по вашему заказу изготовят вам любой туалет, какой только пожелаете.
Командовала в швейной комнате сухонькая изящная женщина, Эмилия. Даже платье на ней смотрелось элегантно и сидело как влитое. Эмилия чуть не выговаривало букву «р» и оттого ее речь звучала необычно, но, пожалуй, красиво.
- Счастлива пр-риветствовать вас, госпожа гер-рцогиня. Буду р-рада оказать вам любую услугу, какую только пожелаете!
Время летело совершенно незаметно, пока я рассматривала малую часть замковых служб. Вдовствующая графиня и Катарина водили меня по коридорам, периодически говоря:
- Здесь у нас располагаются мыльни, но туда можно не заходить: вы уже все видели, госпожа графиня. Дальше по коридору прачечная. Стоит ли вам появляться там? Признаться, от испарений щелочи может пробудиться кашель.
В конце концов я вымоталась на столько, что жалобно спросила:
- Госпожа графиня, а скоро ли будет обед?
***
В этот раз обед, ничего не спрашивая у меня, накрыли в малой трапезной. Довольно широкий стол, где спокойно уселось бы человек восемь-десять, был занят меньше, чем наполовину. С торца стола уселись я и Леон, а госпожа де Эстре и ее сын - по бокам от нас, лицом друг к другу.
Я опасалась неловкого молчания за столом, потому что совершенно не представляла, как поддерживать беседу с мало знакомыми людьми. Однако мой муж прекрасно справился со всем. Он немного поговорил с мачехой, уточнил, хватает ли нам овсянки и пшена для рабочих, потом обсудил с Антонио каких-то новорожденных жеребят, и они оба пришли в к вывожу, что их лучше продать.
Беседа текла спокойно и неторопливо, вот только я совсем не принимала в ней участия, потому что не знала, что сказать. Тем неожиданней для меня стало обращение мужа: