- Потому что такое выступление было бы равносильно объявлению войны между странами. А официально объявленная война привлекла бы на нашу сторону помощь Англитании, Джерманских островов и, возможно, ещё некоторые страны. Эспанцев, моя любопытная Софи, мало где любят из-за их фанатизма и жестокости. Похоже, все специально было устроено так, чтобы в случае чего его величество Фелиппе четвертый мог заявить, что он тут ни при чём, и знать ни о чём не знал. Понимаешь?
- Да, понимаю… Но тогда не вижу смысла в уничтожении всех эспанских солдат.
- А между тем, Софи, этот смысл есть. – Очень жёстко ответил Леон. – Эспанцы должны помнить, что ни один из нападавших не выжил. Это убережёт нас в будущем от многих пограничных стычек.
- Все равно мне кажется это неоправданной жестокостью. Неужели у нас не найдётся тяжёлой работы для толпы здоровых мужиков? Ну, какие-нибудь шахты, лесоповал или что-нибудь подобное.
На этот вопрос Леон ничего не ответил, а настаивать я не решилась. До замка Шартонг нам оставалось ещё полтора дня пути, но большую часть времени мой муж проехал верхом.
В замок мы прибыли на второй день после обеда и я, наконец-то, первый раз была представлена хозяевам и их дочери, как графиня де Эстре.
Почему-то я ожидала встретить в замке разруху и беспорядок, но ничего подобного не заметила. Хозяева ожидали нас за накрытым столом в большой парадной трапезной. По стенам зала размещались чучела оленьих и кабаньих голов, над огромным камином была набрана мозаикой карта графских земель, не слишком подробная, но украшенная виньетками, узорами и богатой рамой. На стене за хозяйскими местами нарисован был герб. Он единственный напоминал о недавнем происшествии: его начали закрашивать прямо во время «свадебного» обеда. Эспанцы торопились...
Графу было сильно за сорок и выглядел он не слишком здоровым. Как я поняла из некоторых пояснений мужа, графа сперва морили голодом, а потом и били, заставляя подписать документы и их сиятельство до сих пор слегка прихрамывал и выглядел истощённым. Однако встал, когда мы с Леоном прошли в зал и сделал несколько шагов нам на встречу.
Его жена, графиня де Шартонг, держалась скованно и почти не поднимала глаз - захват замка и ей дался нелегко. Быстрее всех восстановилась юная Рафаэлла - по её виду и вообще нельзя было сказать, что в жизни произошло что-то ужасное. Миловидная девушка, совсем молоденькая, сидела за столом рядом с матерью и радостно улыбалась мне.
А ещё я была сильно рада видеть барона Клингена. Целый и невредимый, он встретился со мной взглядом, встал и поклонился.