— А кому? Тебе?

— Почему бы и нет.

— Скажи ещё, что всегда говорила мне правду.

— Нет. Но все люди лгут. И я делала так, как считала нужным. Но это тебе не особо вредило.

— Даже коллекторы?

— Сама виновата, — матушка фыркнула. — Долги нужно отдавать.

— Это твой долг!

— Считай, что это была плата за полученный опыт.

— Ты моего отца приворожила…

— И это рассказали? — лёгкое удивление, но ни тени раскаяния. — Мне пришлось. У меня был лишь один шанс вырваться. И я им воспользовалась. Впрочем, о таких делах по телефону не говорят. Встретимся? Завтра? Не бойся, можешь взять с собой, кого пожелаешь. Или сразу всех. Похищать тебя не собираюсь. Вредить тоже. Только беседа… расскажу кое-что о любящих родственниках. Может, тогда ты думать начнёшь. Впрочем, вряд ли. Для этого мозги нужны.

Сила рвалась, требуя сделать что-то… что-то такое, что доказало бы… что?

Ульяна и сама не знала.

А потому сделала вдох. Это она хозяйка над силой, а значит, будет пользоваться ею, когда сочтёт нужным. Но вот нынешнее состояние стоило запомнить.

— Завтра. В полдень. В кафе «Магнолия».

И матушка отключилась.

Вот ведь.

— Много гадостей наговорила? — поинтересовался дядя Женя.

Ульяна кивнула. Сила внутри не исчезала. С другой стороны и сдерживать её получалось. Кажется.

— И чего хотела?

— Встретиться. Завтра. Сказала, что могу прийти не одна, что хоть всех могу взять.

— Ясно. Пойдёшь?

— Не знаю. А… надо?

Она поймала в зеркале взгляд: внимательный и совершенно трезвый.

— Тебе решать, племяшка. Только тебе и решать. Запомни. Кто бы чего там ни говорил, решать лишь тебе.

Звучало хорошо.

— И отвечать за то, что решила, тоже тебе. Только так.

И Ульяне хотелось бы верить, что она и вправду что-то может решить. Очень хотелось бы. Но не получалось.

— Я… не знаю.

— Бывает.

— Скажи, — она прикусила губу. — А… правда, что если ведьма не справляется с силой, то сходит с ума?

— Правда, — кивнул дядя Женя.

— И тогда у неё силу забирают?

— Тоже правда.

— А она умирает?

— И это правда.

Выходит… нет, ничего не выходит. То, что мама сказала правду, ещё не значит, что ей надо верить.

— И других вариантов нет?

— Есть. Отдать силу добровольно. Но… это как… не знаю, вот взять и отдать свои глаза. А заодно уши и руки с ногами тоже. В конечном итоге ты тоже сойдёшь с ума, но чуть попозже.

То есть, вариантов всё-таки нет.

— Тараканова, — Мелецкий внимательно прислушивался к разговору. — Конечно, не сочти, что вмешиваюсь, да паникуешь ты рановато. Нет, ты всегда была с прибабахом, но пока с ним и осталась. Так что перестань себя хоронить. Сила, конечно, давит, но я в тебя верю.