Я присмотрела местечко в самом углу, у окна, подальше от трибуны, но…

— Ульяна!.. — басом, перекрикивая галдёж.

…к ноге! То есть к доске.

— Зой, держи, — я вручила девочке наши с Томкой пальто и показала направление: — Во-о-он, туда проберись. И жди меня. Не сбежишь? — и положила поверх пальто свою сумку.

Девочка нервно улыбнулась. Кажется, с удовольствием бы сбежала. Я бы тоже, кстати, и без «кажется». Но. Дело. Пробираясь к трибуне, я наморщила нос. Что ж они так «Озёрной гладью»-то упились все?.. Ни одной ведьмы без успокоительного… кроме меня. Или «чистых и спокойных» я не чую из-за переизбытка запаха?

Я взобралась на трибуну и сухо изложила всё, что посчитала нужным, от нападения «пауков» до яркого Зойкиного «уголька». Про кровь нечисти, правда, промолчала. Шила в мешке не утаишь, однако… Тётя Фиса знает, и довольно. Верховная смотрела на меня очень внимательно. Длинное глухое чёрное платье и цепочка на талии. И кольца с браслетами. Кольца — для связи с Советом, браслеты — для координации работы «рук». И всё. А как выглядит артефакт Пламени, я не знала. Никто, кроме его владелицы, не знал.

— А где девочка? — спросила она, когда я замолчала.

Все присутствующие разом с одной стороны трибуны — привстали, с другой — обернулись. Но в углу у окна обретались лишь красное и чёрное пальто, из-под которых виднелись носки сапожек.

— Зоя, подойди, — Верховная говорила тихо, но её ровный голос разносился по всему конференц-залу.

Пальто дрогнули. Я бы не пошла. Но девочка была смелее. Сложила пальто на стул и медленно поплелась по проходу вдоль рядов. Я ободряюще улыбнулась ей с трибуны.

— Галина, возьмёшь шефство? — обернулась к своей «левой руке» тетя Фиса. — Ульяна в наставницы не годится, мала ещё.

Я вздохнула с нескрываемым облегчением. Нет, я не против детворы вообще и Зойки — в частности. С ними можно подурачиться и отдохнуть душой. Но сидеть дома…

— К трём моим баловницам? — Галя, одна из моих бывших наставниц, улыбнулась, блеснув золотой коронкой верхнего резца. — Возьму.

Седые волосы удлинённым каре, весёлый прищур светло-зелёных глаз, обаятельная улыбка, приятная полнота. Она воспитала много отличных ведьм и легко подбирала ключики к нашим непростым, особенно в детстве, душам. И Томка, и члены Совета прошли через её чуткие руки. Лучше не придумаешь.

Зойка услышала и споткнулась. Посмотрела в отчаянии. Мне почему-то стало стыдно. Но я же ничего не обещала… Серые глаза укоряли. И укоряли несправедливо.

Девочка опустила взгляд, потеребила юбку голубого платья и вновь посмотрела в упор. У меня зашумело в голове. И сквозь ломоту в висках пробилось: «Не отказывайся» . У меня поплыло перед глазами… или Зойка потекла туманом. Тонкие бледные губы крепко сжаты, ноздри раздуваются, глаза горят. Ритмичное «не отказывайся, не отказывайся, не отказывайся» колотилось сумасшедшим пульсом, сводя руки судорогой, билось в висках, гремело набатом на весь зал. И каждый звук комариным хоботком проникал под кожу, въедался в кровь.