— Том, привет. Не знаешь, где тётя? За городом? — я удивилась. — По какому делу? Не знаешь? Сейчас к ней летишь? — удивилась ещё больше. Обычно Томка знала всё. — Ладно, расскажешь… Передай, что у меня к ней срочное дело. Да, очень срочное. Потом объясню. Ага, пока.
«Дело» чутко навострило уши, по-прежнему изображая сонную муху. Бедное создание.
Дома всё прошло на удивление гладко. Кирюша на радостях привычно уронил челюсть и, кланяясь и приседая, едва не рассыпался на запчасти. Жорик, смущённо теребя полу старой сорочки, попенял мне, что не предупредила о гостях, и повёл Зойку показывать «свои» хоромы. На наивно-сочувствующий вопрос: «За что тебя так?..» он лишь поправил удавку-«галстук», покраснел и охотно уступил «свой» диван. Девочка, ни разу не испугавшись домашней нежити, оттаяла и заулыбалась. Будто нежить и нечисть ей ближе людей. И в этом я её понимаю.
— А почему «Кирюша»?
— В школе так назвали. Руки мой. За обедом расскажу.
Борщ ещё «жив», котлеты вроде тоже…
Томка не звонила, тётя не объявлялась. Зойка клевала носом, и я вместе с ней. И после обеда поняла, что никуда не пойду. Вернее, пойду, но не «куда-то», по архивным или гадальным делам, а в постель. По прямой — до подушки, и гори всё синим пламенем. Иначе вечером от меня толку будет ноль.
— Уль, она странная, — увязался за мной Жорик.
— Да мы все не без греха, — я расправила одеяло.
— Ни, нэ розумиеш, — дух тактично отвернулся, пока я переодевалась в пижаму. — Она… не просто странная. Она и тебя постраньше.
— Чудно, — я закуталась в одеяло. — Разбуди меня часа в четыре, ладно? Нет, в пять… Короче, к шести я должна быть на ногах. В восемь у меня встреча.
— Добре, — кивнул Жорик и снова взялся за своё: — Ни, Уль, ну нутром же чую…
…кажется, он так и гундел, сидя на краешке постели, пока я спала…
— … а ещё шо — она сидит и повторяет: «Сбегу, сбегу! Как только ночь…»
Я зевнула.
— О, а уже пять, — спохватился он.
Моргнула и не заметила… Я сладко потянулась, просыпаясь.
— Ничего не поняла, да? — упрекнул призрак.
— Разберусь, не маленькая, — отмахнулась я беззаботно.
Ни Верховная, ни Томка признаков жизни не подавали.
Я умылась, выгнала Жорика на кухню чай греть, оделась и осторожно заглянула в гостиную. Зойка тоже проснулась, причём давно. На стеллаже передвинуты книги и безделушки, из ящика комода выглядывает маленький розовый носок, на ковре — пульт от телевизора и горка колечек для плетения. Зойка же сидела на одеяле, обняв коленки, и смотрела перед собой. Ну, раз рюкзак разобрала — не драпанёт на поиски тёти. А может, глаза отводит.