Я внутренне застонала. От желания размазать по стенке эту чрезмерно любопытную персону удержал только инстинкт самосохранения. Тот, который подсказывал, что силу пока трогать нельзя.

— Потому что! — я попыталась извернуться и взмахнула руками, ловя равновесие на пошатнувшейся табуретке.

— Уля, объясни, — Гоша смотрел на меня не мигая. — Пожалуйста.

Вот зараза… Я собрала воедино всё свое терпение. И профессионализм.

— Твои иллюзии — человеческие. И направлены на человека. Нечисть ощущает мир иначе. У неё острее осязание, она различает больше цветов и запахов. И она видит твою иллюзию не как часть мира, а как голограмму. Инородное тело. Поэтому воздействие — первичное — минимально. Сначала страх или шок забивают то же обоняние. Но потом появляется ощущение неправильности. Запах не тот. Цвета не те. Ещё что-нибудь. И влияние иллюзии сходит на нет. Остается только неопасная картинка.

Наблюдательский взгляд стал мрачным и задумчивым. Я стояла смирно, хотя нечисть выла против чужих рук в голос и рвалась дать по морде. Руки были тёплыми и держали крепко, не собираясь отпускать. Словно ещё не всё узнал.

Отвлекаясь, я посмотрела через его плечо на иллюзорные портреты… и поняла. Мы ведь одинаковые. Ведьма — тоже нечисть по силе, так сказала хуфия. Иллюзией можно убить — сжечь дотла, и недавно я едва не сгорела в огне собственной силы. Но пройдет минута-другая, и… А эта ведьма — старше и сильнее меня. И должна быть устойчивее и гораздо живучей. Интерес — отнюдь не праздный. Для дела, но не для того, которое идёт в суд или архив.

— А бесовская кровь что-нибудь даёт? — он подтвердил мою догадку. Другого оружия против ведьмы у него нет.

— Не знаю. Я до вас с Зоей в глаза не видела потомков нечисти. Но говорят, что они наследуют только мощный уровень силы и тьму, а всё остальное — человеческое. Я не в курсе, на что ты способен. И не смогу научить ощущать мир так, как его ощущает нечисть. Отпусти.

— Последний вопрос. Откуда ты узнала шифры нужных папок?

Я скрипнула зубами. Хочешь — не хочешь, а придётся работать вместе… И терпеть. По сути, я в большей заднице, чем он.

— Хуфия. Она теперь… на свободе, — пояснила устало. — Ей не вложили задачей даже защиту архива, и хуфия определила её самостоятельно — отомстить. И поэтому отпустила нас. Я… порвала поводок, а она… подсказала. Она ведь… эксперимент. И леший знает, что за эксперимент…

— Зачем тебе леший, когда я знаю? — наблюдатель легко снял меня с табуретки. — Но это потом. Иди поспи. А я разгребу кое-что.

Да, доброе утро, страна… Хмурые сизые сумерки заглядывали в захламленную кухню, холодным ветром перелистывали старые бумаги.