Тонкий серебристый стержень беспрепятственно проник в замочную скважину, тихо и приглашающе щелкнуло, и я открыла дверь. И замерла на пороге, изумлённо уставившись на хозяина третьего номера. Однако! И уж кого не ожидала встретить, так это…

— Корифей⁈

Бывший наблюдатель, а ныне — вольная пташка, злобно зыркнул на меня из кресла и попытался сделать вид, что занят — чтением книги. Даже закрыл ею лицо для полноты картины.

Изумление отпустило, и меня разобрал смех. Немного нервный. Закрыв дверь, я с улыбкой повторила:

— Корифей! Надо же! Какая встреча!

Он, как обычно, игнорировал всё, что его не интересовало, а интересовало обитателя третьего номера только одно — чтобы его никто не трогал. Мы несколько раз работали вместе, когда Корифей состоял в наблюдателях, и я успела немного его изучить. Мы все со странностями, но он по их количеству бил любые рекорды, с большим отрывом обходя даже меня с «рудиментом».

— Ты что здесь делаешь?

Корифей предсказуемо промолчал, только глянул неприязненно из-за книги. Если бы я не знала по досье, сколько ему лет, то приняла бы за пацана-подростка. Щуплый, с меня ростом, бледный, носатый, с комком длинных, невнятного цвета дредов на голове. Несмотря на холод, он сидел в кресле босиком, в майке и трениках с вытянутыми коленями. И читал, пижон, Кастанеду.

— Корифей, — я снова попыталась наладить контакт, — извини, что беспокою, но к хозяйке гостинице присосалась мелкая нечисть, и я проверяю, не… — запнулась на секунду под ледяным взглядом, но уверенно закончила: — Не здесь ли она скрывается. Или не стал ли «спящий» постоялец второй жертвой.

— Нечисть? — переспросил он. Голос, не в пример внешности, у него был сильный, басовитый, глубокий. — А при чём здесь ты, ведьма? Тебя же лишили силы и «угля». Твоё дело — архивы под надзором, а не слежка и охота. Или я что-то путаю?

На правду не обижаются… На странный характер — тоже. Мерзкий нрав, снова напомнила я себе, не только природой даётся, но и социумом формируется. Корифей владел очень редким даром, из-за которого его хотели все, а сам он не хотел никого, даже самого себя. И наладить с ним отношения не удавалось никому. И каждый раз их приходилось строить заново — Корифей точно забывал, что когда-то мы неплохо срабатывались.

— Извини, — повторила я миролюбиво. — Уже ухожу. Доброй ночи.

Закрыла дверь и вернулась к себе. Сняла куртку, походила по номеру взад-вперёд и хмыкнула. Надо же, Корифей… Нашёл, где хорониться… Его личность всегда вызывала во мне массу эмоций — от умилительного «Боже, какое чудо в перьях!..» до сердитого «Чёрт, какая же ты сволочь…» А подсознание шепнуло: пристроить бы его к делу да попросить помочь…