К лестнице мы брели медленно, минуя засыпающие дома и размышляя каждый о своём. Я выстраивала простейший до невозможности план действий: для начала разыскать начальство и понять, что с ним случилось, потом — к Гюрзе: выпросить нечисть с хорошим нюхом, а после…

После — проверять догадку Ильи и ловить безымянных собственно на себя. И ради этого можно снова обзавестись «углём» и пустить слух, что ко мне вернулась Вещая видящая. Или ограничиться слухом. Я и сама по себе хорошая приманка — давняя и вредная заноза в наблюдательской заднице. А дальше… Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Кстати, — протянул приятель с намёком, когда впереди замаячил лестничный парапет, — а восприятие-то изменилось.

— Ай, да брось, — я достала метлу. — Моя история мало чем отличается от истории любой вынужденной отступницы. Дар проснулся — крыша едва не уехала — наломала дров и сбежала. Только вместо архивов кто-то наблюдательские мозги потрошил, а кто-то — тела. И кто-то в итоге рехнулся, а кто-то удержался на краю. У меня осталась семья, и я удержалась. Как и все те, кто живёт в приюте, — я устроилась на метле-матрасе и вспомнила: — Кстати, до города не подбросишь?

— Когда? — Илья уже поднимался по лестнице.

— Часика через два-три. Соберусь, кое-что доделаю… Да всё равно ж в одном доме обитаем. Постучусь. А остальное обсудим по дороге.

Он обернулся, кивнул и энергично зашагал наверх. Я пролетела мимо него и через минуту уже крадучись заходила в дом. Пока мы беседовали о насущном, стемнело, и Ужка отправилась спать. На плите в чугунке ждала тёплая картошка с грибами, а на столе стояли две литровые банки с запиской: «По глотку три раза в день. Обезболивает, лечит и привыкания не вызывает. Время рассчитай сама. Удачи. Возвращайся».

Я достала «пейджер», снова убедилась в отсутствии сообщений от начальства и, вытянув из-под блокнотной пружинки огрызок карандаша, написала под Ужкиным пояснением: «Спасибо. Нужны „сонные царства“. Как можно больше. Береги себя и девочек». Прихватила банки и отправилась в свою комнату. Перелить зелье в подходящие флаконы, прихватить кое-что из давних заначек, перебрать амулеты и подумать, не добавить ли Ужке работы…

На кухне зашуршал оголодавший Илья. Да, поесть на дорожку — и…

— Эфа?..

В дверном проёме маленьким привидением возникла Руся. Длинная белая футболка, растрёпанные косички, ни следа сна. Невидящие глаза — два огромных темных пятна на напряжённом личике.

— Наставница говорит, всё правильно. Лови бабочек, — произнесла она медленно. — И ищи реликвии в гробницах. И жди её. Придёт и поможет. Она не сердится. Ворчит, что зря отдала «уголь», но ведь дар навсегда в тебе. И она тоже всегда рядом, тенью тени.