И меня пробрало, да. Я, признаться, думала, что меня невозможно удивить, но… Наивная. И чуть подготовленные заклятья не выронила, когда приятель, прислушавшись, глянул на меня сверху вниз, сверкнул зеркально-жёлтыми глазами и сухо бросил:

— Не лезь.

Действительно, «кот» — в том смысле, что высшая животная нечисть, с изумлением поняла я, глядя, как он бесшумно и быстро выскальзывает из проулка. Или «лис». Или… Я в жизни всего-то одного «зверя» встречала, если не считать недавнего «нетопыря» (они очень редкие и часто запрещённые), и долго находилась под впечатлением от скромного «крота»: высоченного, массивного, бесконечно опасного. И… в общем, да, похоже, долгое пребывание бок о бок с нечистью плюс врожденный заклинательский дар — это не только абстрактное силовое поле.

Наверху захлопали крылья, противно потянуло разлагающимися объедками, и я очнулась. «Не лезь» — ну надо же… А я, может, посмотреть хочу. Для начала. И раз на земле боец есть, ему не помешает поддержка с воздуха.

Близкорасположенные дома и широкие края треугольных крыш перекрывали обзор, и, прислушавшись к первому тихому хрипу, я вернула заклятья в амулеты, решительно обогнула дом, нырнула в дверной проём, в два шага добралась до лестницы и через минуту уже открывала оконную створку, сложенную из фаланг пальцев. К сожалению, не с той стороны, где завязался бой, но с той, где можно выбраться на крышу.

Колено протестующе заломило, когда я, оттолкнувшись от подоконника, подпрыгнула и ухватилась за ближайший череп, украшавший скат крыши, но мне было не до болячек. Подтянувшись, я вцепилась в челюсть второго черепа, и поползла наверх от выемки к выемке. Глаза слепил золотистый свет, всё противнее несло гнилью, в ладони впивались искусственные кости, но я упрямо лезла к цели. Ещё пара черепушек, ещё одна…

Сверху вид открывался прекрасный. Один «стервятник» во плоти валялся на костяной дороге. Второго Илья как раз зацепил плющом и, душевно грохнув о крышу, стащил вниз. От боли потеряв воздушно-защитную прозрачность, жертва, длинная и костлявая, аки местные мёртвые с «косами», сучила руками и ногами, хрипела, била рваными крыльями. Плющ, спеленав «стервятника» по рукам и ногам, как мумию, выкинул отдельную плеть, зацвёл и смачно плюнул в безобразно-костлявое лицо чем-то ядерно-алым. Жертва конвульсивно дёрнулась и затихла.

А над домами нарезали круги ещё три фигуры — тощие, как и все представители «птичьей» нечисти, сливающиеся с обстановкой, заметные лишь по слабому движению воздуха. Я прищурилась, оценивая расстояние, и задумчиво погладила «опорный» череп. Дотянется ли плющ до всех и есть ли у Илюхи подходящий козырь — вопрос вопросов… В отличие от большинства нечисти, «стервятники» лишены инстинкта самосохранения, и будут преследовать жертв до последнего. А мне удары в спину не нужны.