Сразу за лестницей началась узкая полоса парка с ледяными деревьями и кустами, за которой виднелись литые стены первых домов. Мой спутник беспрестанно вертел головой по сторонам и выглядел таким довольным, точно попал в сказку.

Аккуратные кольца деревьев вокруг домов. Нескользкая матовая дорога. Ледяные скамейки с фигурными спинками. Кустарники с ажурными листочками. Ледяные цветы в клумбах. Искрящий морозной свежестью чистейший воздух. А возле башен, помнится, есть фонтаны с замерзшими потоками воды и сады с лабиринтами и ледяными скульптурами.

— Обожаю ведьм… — пробормотал приятель.

— Не хочется тебя разочаровывать, — я невольно улыбнулась, — но здесь сохранилась не только стародавняя красота. Если хочешь увидеть иную сторону ведьмовской фантазии, загляни в дом. В любой, хоть в этот, — я указала на первое же двухэтажное строение с покатой крышей. — Дверей там нет, смертельных ловушек — тоже. Я подожду.

Илья нырнул в ледяной проулок и скрылся из виду. Я посмотрела на скамью, но решила, что снимать рюкзак и садиться, устраивая «проклятую» ногу, — это слишком долго.

Из дома раздался приглушённый мат-перемат. Я едва успела раз переменить положение, переступая с ноги на ногу и обратно, как приятель пулей вылетел из проулка, имея бледно-зелёный цвет лица и без вмешательства морозного воздуха и моих светляков.

— Они больные… — хрипло выдохнул он и скривился, явственно сглотнув комок тошноты.

— Это же лаборатория-хранилище, — напомнила я, пряча улыбку, — и стены с вмёрзшими в лёд внутренностями и конечностями — это ещё не самое жуткое из того, что здесь запасено. А если ты налюбовался видами, доставай карту.

Илья вынул из задних карманов джинсов смятые листы, мелко испещрённые пометками и замечаниями. Разобрав их и вытащив нужный, он сунул остальные в карман куртки, оглянулся на лестницу, с новоприобретенным отвращением посмотрел по сторонам и молча пошёл вперёд, считая дома и повороты. Я, отставая на несколько шагов, последовала за ним и любопытства ради опять попробовала наложить рисунок карты на местность и понять, как идти. И опять не получилось. Ежели не дано…

Ледяное молчание домов, которые мы миновали, петляя одному Илье понятными закоулками, и завораживало, и пугало. Приятель то целеустремленно и быстро шагал вперёд, то останавливался, поджидая меня и поводя плечами, словно сбрасывая ощущение неуюта. Матово-снежные тропы поглощали любые звуки, и если смотреть по сторонам не отвлекаясь, через час начинаешь ощущать себя призрачной частью мёртвого безмолвия. Очередной ледяной статуей, прикорнувшей на скамейке у очередного дома, чьи открытые оконные и дверные проёмы дышали бесконечным холодом.