Закончив инструктаж, я встала, привычно закинула на плечи рюкзак, натянула шарф на лицо и взялась за трость:

— Сегодняшний минимум — три района. Дальше посмотрим по обстоятельствам.

— Ледяных? — он наконец отдышался от зелья и застегнул куртку.

— Нет, они все разные, — я первой пошла по краю «обзорной площадки» к лестнице. — Раскалённые песчаные, прохладные землебитные, угрюмые костяные, пространственные пещерные… Двенадцать стихийных, и один, тринадцатый, центральный, — смешанный. В основном здесь работали ведьмы смерти, но стародавние любили традиции — и красоту стихий, и защиту замкнутого круга из двенадцати сфер.

Лестницы лёд не касался, и я, держась за перила, начала осторожный спуск. С высоты район казался глыбой льда, разбитой на сотни осколков, которые образовали круг. Двенадцать башен, бессистемно разбросанных по центральной и периферийной частям городка, — крупные куски льда, а вокруг них — бесконечные круги мелких обломков. Бывая здесь, я много раз до боли в глазах всматривалась в район, пытаясь понять, где и как мелкие «околобашенные» центральные круги сливаются, образуя огромные периферийные пояса, расширяющиеся у границы, и не видела.

— Эф, ты же бывшая воздушница. Какого чёрта ты себе заклятий полёта не запасёшь в амулетах? — резонно заметил Илья, сунув руки в карманы куртки и вразвалочку спускаясь следом.

— А вот… — я вздохнула. — Обидела я Вещую видящую, когда начала осваивать второй сферу духа. Стародавние часто практиковали «смешанку», но первые Верховные считали, что это вредит дару — и это действительно вредит дару. Но я рискнула пойти наперекор, и с тех пор с воздухом возникают проблемы. Из двадцати заклятий лишь одно поддаётся консервации, и то теряя в свойствах. У меня есть несколько, чтобы взлететь на воздух… но они из тех, про которые говорят «на себе не показывай».

— Знал бы, где упадешь — соломки бы подстелил? — сочувственно посмотрел он.

— Ясно дело. Но жизнь — она же иногда так закрутит…

— А ничего, что мы разговариваем? — спохватился приятель. — Никого не привлечём?

— Нет, — мы добрались до середины лестницы, и я остановилась передохнуть и выпить восстановительного. Силы таяли прискорбно быстро. — Ледяной район — самый безопасный, нечисть даже рядом проходить не рискует. Она, как и любой живой организм, любит тепло, а здесь холод да смерть. Если ещё что-то интересно, спрашивай. Спустимся — будет не до бесед.

— Интересно, — Илья махнул рукой, указывая на статуи у стен. Двенадцать штук, и все мужские. — Стародавние же обычно ставили памятники самим себе или своим стихиям. Но не здесь. Почему?