Илья напряжённо кивнул. Его глаза потемнели, и на контрасте со светлой кожей и зелёными бликами от светляка казались огромными и совершенно чёрными.

— Сдюжишь? — уточнила я.

Он снова кивнул.

Мы добрались до следующей развилки и на сей раз свернули налево. А минут через десять — направо. Но эти три поворота я помнила отлично. Что тут запоминать-то: право-лево-право. А вот дальше начинался полный трэш.

Через полчаса мы вышли к первому подземному залу, и я, вытащив из кармана запасные кольца, подбросила к потолку с десяток светляков крупнее и ярче прежних. И посторонилась, пропуская своего спутника вперед.

— Осторожно, здесь обрыв, — я придержала его за локоть. — Лестница вниз — чуть дальше.

— Ни хрена ж себе катакомбы… — Илья сразу осознал масштаб трагедии.

Наверное, надо было ему иллюзию показать… хотя в уменьшенном виде толку от неё не больше, чем от карты.

Мы по-прежнему находились под современным микрорайоном — и перед нами раскинулся почти тот же микрорайон, только древний и пропитанный магией. И сделанный целиком изо льда. Массивные ледяные башни, на чьих острых шпилях сияли белые огни, добротные двух- и трехэтажные дома из литого льда, ледяные дороги, ледяные деревья. И гигантские ледяные статуи, кольцом окружающие город, таящиеся в сумраке стен. При нашем появлении в их руках вспыхнули серебристые факелы, разгоняя тьму, и на стенах и крышах домов, отражая свет, замерцали мириады синих, красных и зелёных искр. И, едва мы спустимся вниз, холодом накроет если не соответствующим, то приличным и неприятным.

Пока Илья глазел на ледяной город, я отошла к стене. То ли для усталых путников, то для иных целей в ней были выбиты ниши-скамейки, и я уселась передохнуть, глотнуть зелья и приготовиться к следующему этапу марш-броска.

— Они реально изо льда? — потрясённо спросил приятель, обернувшись.

— Абсолютно реально, — я достала куртку с шарфом и оделась, — и абсолютно все. Это… морозилка. Лабораторное хранилище. Подойди, ещё насмотришься.

Я снова зарылась в рюкзак и достала вторую куртку — Илюхину.

— Эта та, которую я забыл у тебя год назад? — улыбнулся он.

— Угу. И ещё бы год таскала, чтоб вернуть, если бы не повод… Держи зелье — это согревающее, — я вынула из бокового кармана два флакона. — Одно сейчас, второе повторишь, когда начнёшь мерзнуть. Внизу холодно. И очень опасно холодно: гуляешь — и вроде нормально, а потом садишься на лавку передохнуть — и засыпаешь навсегда. Пей. Резко и в один глоток. Оно… горит.

Илья выпил и, согнувшись, закашлялся:

— Сплошной… перец…

— Не без этого, — я снова забралась в рюкзак, набирая нужных амулетов. — Следи за лицом. Пока щёки горячие, зелье работает. Если щёки холоднее рук, быстро пей следующее. Оно на всех по-разному действует: кого-то полдня греет, а кому-то едва на час хватает. Держи. Всякое защитное. В основном, — и улыбнулась, — гранаты. Бросаешь и бежишь. Мало ли. И пожалуйста, — улыбка сменилась серьёзностью: — без самодеятельности. Это древнее место. Сакральное. И опасное. Слушайся меня. Во всём.