Игла вошла в вену с первой попытки.

Я следил за рукой Мары. Она затянула жгут выше локтя, дождалась, пока тонкая стеклянная трубка наполнится тёмной кровью, и ослабила узел. Всё без лишних прикосновений и уговоров.

— Кулак разожмите.

— Он разжат.

— Теперь да.

Мы находились в рабочей комнате за торговым залом. Лея Дорн выставила дознавателей за дверь, оставив внутри себя, Ивара и аптекаря. Тиль сидел на лестнице в подвал, обхватив колени, и наблюдал за каждым движением. После трёх требований уйти он сообщил магистрату, что является единственным законным учеником аптеки и обязан присутствовать при описи. Лея отправила его не домой, а на лестницу. Для мальчишки это означало победу.

Мара вынула иглу и прижала к сгибу моего локтя сложенную ткань.

— Держите.

Я держал. Она разлила кровь в три узких пробирки, запечатала каждую воском и подписала: время, место, моё имя. Затем протянула перо Лее.

— Поставьте знак поперёк печати.

— Вы всегда даёте указания магистратам? — спросила Лея.

— Только когда они стоят ближе всех.

Лея расписалась. У неё не дрогнул ни один мускул, но я уже начал понимать, почему гражданские следователи считали её неприятным собеседником. Она позволяла человеку говорить сколько угодно, а потом выбирала из сказанного единственную фразу, от которой невозможно было отказаться.

— Одна пробирка остаётся у меня, — сказала она. — Вторая передаётся госпоже Лорен для предварительного исследования. Третья хранится запечатанной до появления независимого специалиста.

— Все три должны отправиться в военную лабораторию, — возразил Ивар.

— Военная лаборатория подчиняется человеку, чью кровь мы исследуем.

— Это делает её надёжнее.

— Для вас.

Ивар посмотрел на меня. Я убрал ткань с руки. Кровь больше не шла.

— Делайте, как сказала магистрат, — распорядился я.

Мара подняла вторую пробирку к окну. Прямого света через матовое стекло было мало, но ей хватило, чтобы проверить объём.

— Теперь список.

— Какой список?

— Всё, что вы принимали за последние два месяца. Лекарства, укрепляющие составы, добавки к пище. Отдельно — даты приступов.

— Я не веду дневник каждой чашки чая.

— Чай тоже запишем, если вы завариваете его с травами.

Она положила передо мной лист и чистое перо.

— Я отвечу устно.

— Тогда буду записывать я. Это займёт дольше.

— Госпожа Лорен, генерал только что пережил приступ, — вмешался Ивар.

— Поэтому я спрашиваю сейчас, пока он помнит порядок событий и пока вы не отвезли его к врачу, который добавит ещё пять препаратов.

— Я не теряю память во время приступов, — сказал я.

— Хорошо. Когда впервые появился металлический привкус?