— Откуда вы…

— От него пахнет горячим железом, а температура падает. И у вас на форме знак Северного корпуса. Майор, вопросы потом.

Она отмерила в кружку прозрачную жидкость из двух флаконов, добавила воду и размешала стеклянной палочкой. Не торопилась. Проверила каждую отметку на мензурке, поднесла раствор к свету.

— Что это? — спросил я.

— Солевой раствор с гасителем жара. Он не противоядие. Только не даст вам попытаться сжечь собственное сердце.

— Вы не знаете, чем я отравлен.

— Поэтому не лечу яд. Я убираю действие, которое прямо сейчас ухудшает состояние.

Она дала мне кружку, но пальцы не удержали ручку. Ивар взял её, поднёс к моим губам.

У раствора был вкус мела и железной воды. После первого глотка меня вывернуло бы, будь в желудке хоть что-нибудь. После второго боль под рёбрами усилилась. Мара не позволила пить дальше.

— Десять вдохов.

Она считала вслух. Не быстро и не медленно. На шестом вдох стал глубже. На десятом я смог разжать руку, которой вцепился в край мундира.

Холод остался, но перестал подниматься к горлу.

— Теперь ещё два глотка.

Я выпил сам. Кружка стукнула о зубы один раз. Мара заметила, ничего не сказала.

У двери послышались голоса. Тиль с неожиданной для его роста убедительностью не пускал кого-то внутрь. Затем прозвучало имя Леи Дорн. Гражданский магистрат всё-таки прибыла — вовремя, чтобы увидеть командующего Северным корпусом на полу аптеки, которую он обыскивал без её ордера.

День становился хуже с каждой минутой.

— Перенесём его в экипаж, — сказал Ивар.

— Нет, — ответила Мара.

— Я не спрашивал.

— При движении сердцевина снова попробует разогреться. Подождите хотя бы четверть часа.

— Вы не можете удерживать генерала здесь.

— А вы можете унести. Вопрос в том, хотите ли донести живым.

Ивар побледнел. Я положил ладонь ему на запястье.

— Ждём.

Слово далось легче. Он кивнул и отступил.

Мара села на пятки. Теперь, когда приступ ослаб, я увидел, как напряжены её плечи. Спокойствие не было врождённым бесстрашием. Она просто откладывала страх до времени, когда он не мешал работе.

— Капитан умер так же? — спросила она.

— Холод. Судороги. Не смог обратиться.

— Что ему дали?

— Камфару, огненную соль, укрепляющую настойку.

Она прикрыла глаза на секунду.

— Всё, что разгоняет сердцевину.

— Вы считаете, лекарство его убило?

— Я считаю, что оно могло ускорить то, что уже происходило. Без образцов это предположение.

— У вас будет образец.

— У магистрата будет. Если она сейчас опечатает склянку и запретит вашим людям носить её по городу в кармане.

Лея Дорн стояла в нескольких шагах. Невысокая женщина в тёмном дорожном пальто держала раскрытое удостоверение. Она окинула взглядом разбитый замок ящика, дознавателей, склянку под колпаком и меня на полу.