Лея не стала спрашивать больше при мне.

Официальный ответ цеха пришёл в пять сорок. Таль не отказал в выдаче. Назначил комиссию по проверке лаборатории Орсы через семь дней и предложил временное хранение лишайника в собственном доме.

— Семь дней на проверку и ещё три на оформление, — сказала Лея. — Он рассчитал верно.

— Экстренное изъятие? — спросил Ивар.

— Подам сегодня. Судья может сократить срок, но Таль обжалует. Нам нужен другой запас.

Лея перечислила процедуру. Сначала судья должен признать непосредственную угрозу жизни. Затем назначить двух хранителей, потому что лишайник входит в государственный резерв. Цех получит право указать на нарушение условий хранения. Даже если решение вынесут ночью, пристав не сможет войти в дом Таля без описи всего запаса.

— А если объявить его вещественным доказательством? — спросил Ивар.

— Нужно доказать, что конкретный лишайник связан с преступлением. Сейчас это компонент лечения, а не яд.

— Военное положение?

— Война закончилась. Иначе Таль предъявит незаконное изъятие и добьётся возврата до приготовления состава.

Каждый короткий путь заканчивался дверью, которую он заранее запер законом.

— Можно использовать неочищенный лишайник? — спросила Мара Орсу.

— Если найдёшь. Дикий сбор запрещён после войны: огненные утёсы нестабильны. В старых частных аптеках могли остаться пластины, но срок хранения — три года. Потом растение теряет связующую способность.

— Проверим запасы закрытых аптек и больничные архивы.

— Проверим, — согласилась Лея. — Это законно и займёт меньше времени, чем спор с Талем.

— Учтённого пригодного запаса вне фонда нет, — сказала Орса. Она пришла к вечеру и теперь стояла у окна. — Золотистый лишайник растёт на западных огненных утёсах. Последний частный сбор выкупил фонд. Новый караван будет через два месяца.

Лея положила на стол регистрационную ленту.

— Вызов на встречу Таль отправил через государственный кристаллограф. В заявке его секретарь указал тему: «передача сырья при урегулировании прав на аптеку и бумаги Эмиля Лорена». Номер зарегистрирован. Отрицать связь сделки с лишайником он не сможет.

— Это поможет суду, — сказал Ивар.

— Но не сделает суд быстрым.

Мара молчала. Сидела с прямой спиной, руки лежали на закрытом футляре. Я видел, что вопрос о лишайнике отступил для неё на время. Остались слова Таля.

Женщина, которая появилась после смерти вдовы.

Я мог потребовать объяснение. Как следователь имел основания. Как человек, поцеловавший её у реки, хотел ответа сильнее.

— Сегодня достаточно, — сказал я.

Мара посмотрела на меня с удивлением.