— Тогда дым шёл бы из трубы.

Ивар со стражниками проверил двор, затем городской слесарь срезал дужку на боковых воротах. Мы вошли без шума, насколько это возможно для шести стражников, магистрата, военного майора и генерала, которому запрещено поднимать тяжёлое.

Главный зал был пуст. Пол подметён, котлы ржавые, угольный бункер завален сломанными ящиками. У стены стоял стол сторожа и кружка с ещё влажным чайным листом.

— Не касаться, — сказала Лея раньше, чем стражник потянулся к кружке.

Мы разделились. Двое проверяли верхнюю галерею, двое — двор. Я остался с Марой, Иваром и Леей у котлов. Мара шла медленно, наблюдая за полом.

— Здесь перемещали тяжёлое.

От боковой двери к угольному бункеру тянулись две блестящие полосы. Колёса тележки стёрли пыль. У самого бункера следы обрывались.

Ивар убрал верхний ряд ящиков. За ними обнаружилась стальная дверь без ручки. Замочная скважина скрывалась под пластиной с ржавыми заклёпками.

— Замок новый, — сказал слесарь. — Пластина старая только снаружи.

— Открывайте по ордеру, — распорядилась Лея.

За дверью начиналась лестница вниз. Оттуда шёл слабый тёплый воздух с запахом железа и горьких трав.

Металлический привкус появился во рту раньше, чем я сделал первый шаг.

Я записал время в журнал. Мара видела, ничего не сказала.

Под котельной находился второй этаж, которого не было на современном плане. Каменные стены облицевали белой плиткой. Вдоль них шли медные трубы. Газовые лампы ещё горели, хотя людей не было.

В первой комнате стояли столы для розлива. На полу — солома и осколки чёрного стекла. Деревянные кассеты были рассчитаны на сотни флаконов. В миске у печи лежали обрезки синей армированной нити.

— Промышленный объём, — сказал Ивар.

— Не произносите вывод до описи, — напомнила Лея. — Сначала считаем.

Писарь начал с кассет. Их было двадцать, по двенадцать ячеек в каждой: ровно двести сорок чёрных флаконов из половины накладной.

Мара не подошла к стеклу сразу. Постелила чистую ткань, открыла футляр и надела новые перчатки. Левый большой палец всё ещё двигался хуже; щипцы держала правой.

— Вон тот осколок, — сказал я. — На нём белый след.

— Вижу.

Она подняла стекло, поместила в двойной пакет и подписала место. Белый след остался на внутренней стенке флакона, защищённый от грязи пола.

Во второй комнате располагалась перегонная установка. Три медных куба, охлаждающие змеевики, фильтры из чёрного камня. Под одним кубом угли ещё были тёплыми. В приёмной колбе оставалось несколько капель прозрачной жидкости.

Мара проверила воздух полоской реактива.