— Вы не могли знать, что они означают, — сказал я.

— Я могла не уничтожать то, чего не понимала.

— И оставить протекающий неизвестный состав рядом с ребёнком?

— Могла взять пробу, описать запах, цвет, осадок.

— В первые дни после лихорадки?

Она посмотрела на меня резко.

— Именно в первые дни после лихорадки я должна была быть осторожнее.

В её ответе было больше, чем ошибка аптекаря. Будто в те дни она впервые увидела не только флаконы, но весь дом. Я запомнил, не задавая вопроса при Лее и Иваре.

Среди бумаг нашли квитанцию о хранении небольшого пакета в городской почтовой конторе. Срок истёк через неделю после смерти Эмиля, пакет вернули отправителю, но дома его не было. Лея выписала номер и имя служащего. Ещё один путь, по которому могли уйти документы.

— Он распределял доказательства, — сказала Мара. — Весы, почта, возможно, кто-то из знакомых мастеров.

— Тогда преступники ищут не одну накладную, — ответил я. — Они не знают, сколько копий осталось.

Это объясняло настойчивость у аптеки. Убийство Эмиля не вернуло Талю уверенности. Пока существовал хотя бы один скрытый пакет, цеху приходилось искать.

— Он собирал доказательства, — сказала Мара.

— Или украл документы ради давления, — возразил Ивар.

— Тогда зачем прятать так, что без Тиля никто не расшифрует?

— Чтобы потом использовать.

— Эмиль был осторожным, не святым, — сказала она. — Но яд он не производил. Его заставляли вернуть чужое производство.

Я снова посмотрел на половину накладной. Чёрное стекло, зимница, нить, воск. Набор для яда и флаконов, который не проходил через счета «Белой ветви».

— Северный склад под старой котельной, участок четырнадцать, — сказал я. — Получаем ордер сегодня. Идём до рассвета, пока Таль не узнал о весах.

— Уже знает, что взломщик погиб, — заметила Лея. — Но о тайнике знать не должен.

— Копии нужны в трёх местах.

Лея сделала первую для магистратуры. Вторую получил Ивар для запечатанного военного архива.

Третью я передал Тилю.

Мальчишка отступил.

— Почему мне?

— Потому что преступник считает тебя учеником, которого можно напугать. И потому что ты знаешь, где Эмиль прятал важное.

Мара напряглась.

— Он не будет хранить копию здесь.

— Нет. Отнесёт булочнику в сейф под расписку Леи. Только Тиль и булочник будут знать, в какой отдел положили пакет. Если с нами что-то случится, он передаст его магистрату.

Лея подтвердила.

— Риска больше, чем у обычного посыльного, но меньше, чем если оставить всё в двух официальных архивах, доступ к которым уже проверяли.

Тиль принял пакет.

— Я не потеряю.

— Не геройствуй, — сказала Мара.