— Внесите, — приказал я дознавателю.

Тот замешкался, потом раскрыл журнал.

— Дословно, — добавила она.

— Я не привык дважды повторять распоряжения.

— Удобная привычка.

Я посмотрел на неё внимательнее. Не испугана — это было бы слишком просто. Она оценивала, сколько вреда мы нанесём и что успеет защитить. Взгляд то и дело возвращался к рукам дознавателей. Когда один потянулся к ящику с латунной табличкой, Мара сразу произнесла:

— Там сухие споры. Откроете резко — будете кашлять кровью до вечера.

Дознаватель замер.

— Опасное вещество должно храниться под замком, — заметил Ивар.

— Оно и хранится. Вы ломаете замок.

Майор посмотрел на меня.

— Пусть открывает сама, — сказал я.

Мара достала ключ из связки на поясе, отперла ящик и отошла, оставив нам содержимое. Внутри лежали запаянные бумажные пакеты. Каждый был подписан и скреплён красной нитью.

— Опись на внутренней стороне дверцы, — сказала она. — Сверяйте вес до вскрытия. Иначе я не приму вашу цифру потерь.

— Вы уверены, что сможете предъявить нам счёт? — спросил Ивар.

— Я уверена, что умею считать.

Он снова кашлянул, на этот раз скрывая улыбку.

Обыск шёл медленнее, чем я рассчитывал. В аптеке всё имело порядок, а порядок требовал протокола. Мара настояла, чтобы каждую снятую с полки банку ставили на отдельный лист бумаги. Тиль носил чистые листы и смотрел на военных так, будто запоминал лица для будущей мести. Ивар проверял закупочные книги. Дознаватель зачитывал названия, второй записывал.

Я остался у прилавка со склянкой.

Чёрное стекло блестело в утреннем свете. Пробка была срезана ровно, без следов ногтей или зубов. Берг не пил из неё в последнюю минуту. Он либо хранил склянку, либо получил уже пустой.

Во рту снова появился металлический привкус.

Я провёл языком по зубам. На войне такое бывало после превращения: слишком много огня, мало воды, кровь из дёсен. Но я не превращался двенадцать дней. Вчера привкус возник рядом с постелью Берга, и я списал его на лекарство, расплескавшееся по манжете.

Теперь запах шёл от склянки.

Я наклонился ближе.

Под мятой и воском пряталась едкая нота — горячий металл после дождя. Драконье обоняние позволяло различить её, но не давало названия веществу. Я не был ищейкой из дешёвых романов и не мог по запаху определить виновного.

— Не трогайте пробку, — сказала Мара.

Она стояла по другую сторону прилавка. Я не услышал, как подошла.

— Я в перчатках.

— Ваши перчатки испачканы чернилами, дверной ручкой и чем-то, что пахнет камфарой. Если коснётесь пробки, уничтожите часть следов.

— Камфара была в комнате капитана.