' БУМ! БУМ! БУМ!

Вставай, кузнец, Вальхалла ждёт!

Пришёл тот день! Пришел тот час —

Поднять свой молот против орд,

Сковать из смерти добрый пляс!

БУМ! БУМ! БУМ!

БАМ! БАМ! БАМ!'

Песня рождалась из жужжания слепней над полем боя, из шелеста сухого вереска под ногами, из звона стали, который перекрыл стук его собственного сердца.

БУМ! БУМ! БУМ! — это был ритм молота, бьющего без устали. Ритм крови, пульсирующей в каждой свежей ране. Ритм того, что кузнецы называют «певучим железом»: когда металл сам подсказывает, куда бить, потому что знает, где враг тоньше и слабее…

-

БАМ! БАМ! БАМ!

Вторая волна ударила сильнее. Торгрим крутанулся, молот описал дугу — и голова очередного викинга взорвалась кровавыми ошметками: тело бедолаги громко обделалось и успело сделать два шага, прежде чем рухнуть на трупы своих друзей. Молот опустился на грудь второго — и рёбра несчастного сложились внутрь, костяные осколки нашпиговали лёгкие, превратив их в решето. Кровь хлынула изо рта пузырящейся массой, потому что лёгкие пытались кашлять, но кашлять было уже нечему. Третий попытался ударить мечом в бок, но Торгрим перехватил лезвие молотом, скрутил, вырвал оружие из рук и тут же вогнал обух в лицо.

-

БУМ-БУМ! БАМ-БАМ!

Нос провалился. Зубы брызнули в стороны. Торгрим ударил еще раз — и голова треснула, как переваренное яйцо.

Четвёртый ударил в спину. Меч вошёл мягко, почти нежно — Торгрим почувствовал, как лезвие скребёт по ребру, и замер. На миг. Потом развернулся с рыком, схватил врага за горло и швырнул на землю. Тот упал на спину, а кузнец навалился сверху, придавил коленом грудь. Он сунул два пальца в рот противнику и рванул вниз — челюсть треснула, враг забился, захлёбываясь кровью и ужасом. Торгрим вытер пальцы о его же кольчугу, встал, выдернул меч из спины — и сломал о колено.

— Ярл! — крикнул кто-то. — Ещё сзади!

Он обернулся. Ещё двое. И ещё. Они лезли, как крысы из подполья. Торгрим рубил, крушил, ломал, и каждый удар молота находил цель. Но их было слишком много…

Ты бьёшь в судьбу, а искры — кровь!

Куется гибель злых мечей!

Будь беспощаден, множь их вдов —

Кузнец страшнее палачей!

Рядом упал Халльвар — стрела вошла ему в плечо, но он выдернул её зубами, зажал рану рукой и продолжал рубиться. Другой кузнец лежал у ног Торгрима с разрубленной головой — мозги вытекли на камни, смешались с кровью и грязью. Братья Сигвальды бились спина к спине, отбиваясь от четверых, но один из них уже начинал плыть и терять сознание от многочисленных ран.

— БАМ! БАМ!

Торгрим сбил с ног очередного нападающего, наступил ему на горло, почувствовал, как хрустнули позвонки, и оглянулся.