В целях недопущения распространения эпидемии на соседние территории, Вятскую губернию поместили под колпак карантина. На дорогах, что вели в рядом расположенные с Вятской губернии, солдат на блокпостах расставили, а уже они никому выхода из больной территории не давали — заворачивали назад и конного, и пешего. Ещё и служивые приграничные территории постоянно частым гребнем прочесывали в поисках беглецов от смертельной хворобушки.
Ловили кого-то? Ловили, как не ловить.
Вятчане были на взводе. Сидели неровно и гадали, от чего им гибель придёт — от голода или от тифа?
Тут ещё и по деревням начали ходить православные священники из сопредельных губерний, читать молитвы, призывать к смирению и покаянию.
В южных уездах самой Вятской губернии проживало, мягко скажем, немало язычников-инородцев, которые, вроде и в церковь ходили, но больше верили в своих древних богов, которых день и ночь просили послать богатый урожай, а тиф, наоборот, забрать куда подальше. Их эти священники сильно и раздражали. Ишь, ходят, только беды накликивают. По старому обычаю надо жить, тогда всё ладно и будет…
По никому неизвестной причине, тиф и голод миновали две деревни в Малмыжском уезде — Старый и Новый Мултан. Жили в них всё больше вотяки, так что в православных русских деревнях по соседству к мултанцам начали появляться вопросы. А не ворожат ли они опять как в старые времена? Мы — болеем, а они — нет, да и с хлебушком у вотяков всё в полном порядке…
Сознание-то у населения Вятской губернии в описываемое время было во многом магическое. Впрочем, и до настоящего времени у многих вера в чудеса ещё до конца не выветрилась.
На фоне всего этого и обнаружила Марфа безголовый труп. Вложился бриллиантик в оправу и понеслась беда по кочкам…
Пристав Тимофеев все свои сапоги грязью извозюкал, или — изгваздал, это уж кому как нравится, пока по лесу шел, а поэтому и находился в отвратительном настроении. Всё его раздражало больше и больше. Ишь, развели тут непорядок…
— Котомку снимай. — указал он караульщику на труп. — Истоптали тут всё своими лаптищами…
В котомке трупа сразу же обнаружилось удостоверение Ныртинского сельского старосты о личности убитого — Конона Дмитриева Матюнина, а также свидетельство, что он страдает падучей болезнью.
— Ну, пол дела сделано… — пробормотал под нос сам себе Тимофеев. — Личность установлена…
Подобное сочетание казенных бумаг удивления у пристава не вызвало — обычный это набор, справку о падучей болезни часто себе выправляли профессиональные нищие. Таким образом, не бродяжничают они по России-матушке, а себе пропитание ищут.