Тот вотский старик, что Верещагину всю правду о «молениях» на тарелочку выложил, был отцу Марфы даже немного знаком. Верить, не верить ему, это -уже дело индивидуальное. Однако, врать-то ему с чего?

Как же жертву вотяки искали? Это опять со слов того самого старика всей округе было известно.

«Приносили всякого, какого находили, лишь бы был мужчина от 18 до 60 лет, имел бы волосы светло-русые, но отнюдь не черные. Такого „замолили“ и у нас, в роде Бигры. Говорили, что был вотяк. Он ходил по домам — закупал щетину. Ведь таких-то для жертвы и выбирали. Ходит человек туда-сюда… Увидят, что он подходящ… Заманят его к жрецу… Угостят вином до бесчувствия и вдобавок усыпят еще какими-нибудь средствами. Там — „замолят“. Поиски пропавшего человека будут напрасны. Спросят того, другого — не видали ли, мол, такого человека? Скажут: не видали — и делу конец».

У кого-то от такого рассказа и волосы на голове дыбом встанут… Может, всё же привирал дедушка? Или — правду говорил? Вот он как сам процесс жертвоприношения Верещагину описывал.

«Заманят его к жрецу… и там примут его радушно, как самого дорогого гостя, угостят… Спросят его о том, о сем — откуда, мол, ты? сколько тебе лет и т.д. Напоят… Усыпят… Потом, в самую полночь, когда кругом все безмолвствует, соберутся старики у жреца… и обреченного на жертву человека унесут в шалаш. Здесь всю одежду с него снимут и положат его в большое корыто. В корыте обмоют и наденут на него чистое белье. И вот, когда такие приготовления будут кончены, один из мужиков выйдет за дверь и там спросит он: что делается в шалаше? „Луд-Кылчину чистую жертву приношу“, — ответит жрец. Мужик зайдет в шалаш, и жрец сделает небольшим ножом укол в правый бок („под мышку“) жертвы, и домохозяева-старики получат в принесенные стклянки, содержащие в себе кровь зверков (горностая, ласки, крота), по нескольку капель человеческой крови… Кровь зверков потом соединили с кровью человека, и флакончики с нею хранились под полом же, в переднем углу, в течение 20 лет, после чего жертва возобновлялась».

— Чо тут? — неожиданно прозвучало за спиной мужика. Тот даже вздрогнул.

Голосок был отцу Марфы знаком.

Мля! За каким-то лешим вслед за ним в лес его неразумная баба приперлась!

— Чо забыла тут? — хмуро посмотрел мужик на свою супружницу. — Кикимора болотная…

— Больно интересно…

Интересно ей! Ну, что с короткоумой взять!

— А голова его где? — матушка Марфы уже рядом со своим мужиком стояла. Совсем она страх потеряла. У мужа в руках топор, оборонит ежели чего.

— Убежала… — покривил уголок рта тятя Марфуши.