Действительно, я почти всё время молчал. Больше слушал чем говорил… Готовился за умного сойти.

То, что я попал в прошлое, мне было уже понятно.

Как? Почему? Зачем?

Ответы на эти вопросы я едва ли когда-то получу. Так что — жить мне здесь, а значит надо приспосабливаться. Говорить, как все. Вести себя подобающе. В профессию вернуться. Тем более, что она у меня тут той же была, что и дома.

Первое время я чуть на самом деле умом не тронулся. Думал — всё, прокуковала кукушечка. А, что, любой бы так на моем месте подумал.

Только-только через несколько дней я в себя чуть-чуть пришел, а тут и снова шифер у меня на крыше зашуршал… Объяснили мне люди добрые, что сейчас я нахожусь в психиатрическом отделении! Что, я — уездный врач, который кумышкой опился. Случай, это не такой уж и редкий. Вот и млится в сей момент мне, что я, это не я и прочая чертовщина.

— Может, уважаемый доктор, Вы ещё и кумышку какими-то грибками закусывали? — такой лечащим врачом-психиатром мне даже вопрос был задан.

Про грибы я совершенно ничего не помнил. Были они, не были… Обманывать не буду.

После этого я опять на какой-то срок как будто в тумане завяз. Лежал и в потолок смотрел.

Мыли текли, текли, текли… как жидкое стекло.

Болен я? Здоров? Или, всё же — болен?

Лечение с помощью электро-гальванической машины не помогало. Про водные процедуры я уже просто промолчу.

К концу четвертой недели пребывания в психиатрическом отделении я всё же сам с собой определился. На этот раз — окончательно. Однажды уже меня лечащий врач с панталыку сбил, но теперь, кто я такой, я крепко в мыслях утвердился.

Я — Сергей Анатольевич Светлов. Судебно-медицинский эксперт. Попал непонятным образом в прошлое.

С этого момента, в глазах доктора, что меня пользовал, я встал на путь выздоровления. Признал, что помутнение сознания и ложные воспоминания у меня от кумышки, и даже попросил назначить мне трудотерапию. Данный прогрессивный метод не так давно в психиатрическом отделении начал внедряться и теперь его доктора обкатывали. Назначали разным категориям пациентов те или иные виды оздоравливающего труда. Я проявил инициативу, и попросил направить меня в архив губернской больницы. Зачем? А, для приведения его в порядок. Тремя днями ранее я случайно разговор докторов подслушал, в котором один из них коллегам жаловался, что в архиве никакого порядка нет, всё перепуталось и нужную бумагу неделями искать можно.

Просьба оказалась актуальной, и мой лечащий врач испросил у смотрителя больницы разрешение на доступ меня в архив. Оное было получено и под наблюдением палатного надзирателя я приступил к разбору бумаг в подвальном помещении главного корпуса.