— Все могут быть свободны…
— Шлюха! — выкрикнул Вол и, сорвавшись с места, выскочил в коридор.
— Это он кому сказал? — растерянно спросила музы́чка. — Мне?
Истерически захохотал Проханов.
Турка лежал и размышлял, размышлял. Воскобойникова точно что-то затеяла. Живет ведь на одном этаже с Марией Владимировной, и тот разговор…
Зачем вообще об этом думать? Почему должно что-то случиться?
Турка не мог объяснить. Последние три дня ему снилась откровенная белиберда, он просыпался с мутной головой, разбитый, но снов не помнил. Мутные осколки кошмаров, кажется, застревали потом где-то глубоко в груди и покалывали, покалывали.
Еще этот Тузов, с Крыщами и прочими. От них тоже всего можно ожидать.
Вот уж верно: никто не знает, что случится завтра.
Спустя несколько дней пошел первый снег. Мелкие неуверенные снежинки падали на асфальт, на крыши, на газоны и сразу таяли.
В выходные отец задумал починить бачок в туалете. Турка без удовольствия съездил на рынок вместе с ним. Походили среди кранов, унитазов и различных труб из ПВХ, повертели в руках целую кучу блестящих гаек, надоели продавцам вопросами. В конце концов какой-то мужик с желтоватой бородой (особенно тошнотворным цвет был вокруг рта) и колючими глазами продал им поплавок и дал парочку житейских советов:
— Вы ето, сами там смотрите, шоб подходило. Стандарты, они знаешь, разные бывают. У кого-то подошло, а у другого — ни хрена. Если чо, я вам поменяю, не беспокойтесь. А коли не застанете меня на точке, так спросите Яшу…
Бачок починили.
Мама что-то совсем похудела, как тень. Беспокоится, может, от этого?
После Турка подумал о Коновой. Что-то и в школе ее вчера не было. Наверное, тетю из больницы выписали, а Лена с ней сидит, как раз же про три дня она говорила.
Ритке Хазовой объявили бойкот. «Палево» и «стукачка» — самые безобидные словечки, которыми ее обзывали.
Девчонки от нее отвернулись, перестали с ней разговаривать, даже главная подружка, Воскобойникова. Вовка сидел с Ритой, соответственно, и его грели «лучи славы» бедняжки.
А Турка теперь сам должен был разбираться в дебрях математики, поскольку сидела Рита то на среднем ряду, то возле окна. Турка злился, тем более что Конова опять забила на школу.
С Аликом посмеялись, потрепались. Опять он со своими видео, и все говорит, что мол, Воскобойникова в прошлый раз пришла в этой-своей-юбке, и он и так старался и этак, но снять на телефон все равно не получилось.
Снятое им видео, с того самого дня, когда Рамис поднял Марии Владимировне юбку, давно бродило по школе — как это бывает, сначала один попросил передать по «блютузу», потом другой, и пошло-поехало.