— Меня на самом деле зовут Алена. Уж не знаю почему, но вот в школе называют Леной. Да мне и самой так больше нравится. А то отец все время сестрицей Аленушкой дразнил… Дурацкая сказка.
— У-у, крутой секрет… Так ты Алена? Аленка, Аленушка… Красивое же имя!
— Мне не нравится, — отрезала Конова. Турка отпил немного чая. Совсем других он ждал откровений. — Так что ты про меня слышал? Небось, и узнать хочешь, как было дело? Интересно тебе, да?
Турка поперхнулся, глядя на Конову поверх чашки. Куда девалась жемчужная улыбка и милый сердцу прищур? Теперь Лена побледнела, и к грусти на дне зрачков примешалась еще и злоба.
— Думаешь, не знаю, чего тебе хочется? Вам, мужикам, только этого и надо! Сидишь и думаешь: «Чего она поит меня этим дрянным чаем? Лучше бы в спальню повела уже!» Верно? Об этом ты думаешь? Вы все только об этом и думаете!
— Ты чего, Лен?
— Ничего! Козел! — Конова выбежала из кухни, оставив Турку сидеть с недоуменным видом.
«Истеричка», — подумал он. Наверное, родственники довели до такого состояния. Кроме того, никто ведь не отменял истории с дядей или с кем там. Что ж, теперь придется идти домой, и никаких тебе больше пробежек .
«Да и ну ее к черту, психованную! Мало ли телок!»
Турка допил чай, встал. Поставил банку с остатками сгущенки в холодильник. Там толком ничего и не было — на полках пара кастрюль, два пакета молока, на дверце — смятая упаковка «Махеева» и бутылка масла «Золотая семечка». Турка захлопнул дверцу, постоял немного.
И что теперь?
В коридоре тишина. Зал пустой, по ковру разбросаны футболки, носки. Турка вновь отразился в зеркале, проходя мимо шкафа-стенки. Посуды внутри полно, бокалов, рюмок, сервиз еще. У дальней стенки небольшой книжный шкафчик и комод с выставленным напоказ содержимым.
Лена всхлипывала в соседней комнатке, опустив голову на стол.
— Лен? Ну, ты чего? Прости меня, если обидел.
— Ничего, все нормально. Уходи.
— Ты ж мне это самое… — Турка покраснел, не в силах говорить дальше. Вот и пацаны говаривали, что девчонке ни в коем случае нельзя признаваться в любви до секса. — Нравишься!
— Че? — Конова подняла голову. По распухшим красным щекам стекали неровные дорожки. Глаза превратились в небольшие бездонные озерца. — Уходи.
— Нет, правда!
— Вали. Не желаю ничего больше слышать!
— Лен, ну ведь я, правда, нормальный! Ты судишь…
— Не будет у меня больше парней. Потому что мне не нужно это. Я не люблю е…ся! — выкрикнула девушка. — Как вы все мне надоели, уроды! Вали!
Турка шмыгнул носом. Наверное, надо было подойти и обнять Ленку сзади, но он не решился. Так и стоял в дверях, глядя на трясущиеся плечи, вздрагивающую под футболкой спину и тоненькую изящную шейку.