— И что теперь им будет? Да вы вообще видели ее⁈
— Видели, — устало кивнул Стриженый. — Что будет, то и будет, не твоя забота. В ноги ей должны кланяться, тогда, глядишь, и заберет заявление. Может, замуж выйти вздумала. Кто их поймет, женщин! Ладно, пока иди гуляй. Свободен! Если, конечно, у директора нет вопросов…
— Вопросов нет, — быстро сказал Сергей Львович и оттянул уголок рта. Веко у него конвульсивно дернулось. — Можешь идти, Давыдов.
И как на него вышли-то? Знают ли родители? Не поставят ли на учет теперь?
Целая куча вопросов, как обычно.
Турка сам не помнил, как дошел до дому, плюхая по лужам. Дождь уже прекратился, и небо затянули невнятные серо-сизые клоки туч. Он поглядел на экран телефона и вспомнил о футболе, в полтретьего. Но какие теперь мячики…
Он долго лежал в пустой комнате и глядел в потолок. Прошел час. Замигал мобильник на тумбочке. «Вовчик вызывает». Сначала Турка хотел ответить, а потом передумал.
«Хрен с ними со всеми, футболисты, елки-палки. Как бы теперь в тюрьму не посадили. Вроде бы Шулю действительно упекли. Хотя могут обманывать менты, они же ничего толком не сказали» .
Сейчас в голове Турки всплывали фрагменты диалога, мелькали две отвратные рожи, Селедки и Стриженого. Пахло от них так, как будто в ду́ше не появлялись пару лет. Еще тот краснорожий мент постоянно заглядывал, с автоматом наперевес.
Ну теперь-то Шуля к Марии Владимировне точно не сунется, на этот счет можно быть спокойным.
Однако спокойствие к Турке не приходило.
Проснулся Турка с растрескавшимся горлом и отвратным кислым привкусом во рту. Мама на кухне гремела чем-то, вода плескалась под звуки новостей из телевизора. Турка встал и, покачиваясь, шмыгнул мимо кухни в ванную. Умылся, фыркая, попил из пригоршни.
— Ну что, как дела? Голова небось весь день болит? — спросил отец.
— Так, немного…
— В школе как? Ходил, надеюсь? Или прогулял?
— Контрольные решали, ходил.
— Решали? — прищурился отец. — Ну ладно, молодец. Мать переживала, ты хоть бы извинился. Точно все в порядке? Какой-то ты мутный, бледный… Уж не заболел ли?
— Устал, — живот у Турки заурчал. — И есть хочу.
Мама говорила мало. Отвечала односложно, не улыбалась и не шутила. В итоге Турка поел борща, затем гречки с ленивыми голубцами, выпил кружку молока и сказал, что будет учить уроки.
На деле же он сидел за столом и глазел в раскрытую наугад тетрадь по истории. Учебник еще достал, малиновую алгебру. И все думал о вчерашнем вечере. Снова замигал экран мобильного, и Турка наконец ответил:
— Да…
— Ты чего не отвечал весь день? Куда исчез-то? К директору пошел и пропал. Папка твоя у меня, если что, — Вовчик говорил чуть в нос, как будто простыл, и сипло дышал.