Он почему-то решил смыть петарду в унитаз. С одной стороны, безобидный вариант, с другой — всегда можно убежать, смешаться с толпой, возле туалета же куча народу.

Хотя тут же, на втором этаже, кабинет директора и учительская.

Вол сразу же бросил петарду в «очко» и дернул слив.

Заревел бачок. Пацаны как ни в чем не бывало вышли из туалета, занятые, на первый взгляд, обычной беседой:

— Сейчас какой урок? А потом?

— Не толкайся, эй!

У тех, кто остался в туалете, заложило уши. Многие завизжали — даже пацаны. Почти у всех физиономии вытянулись и стали какими-то одинаковыми. Белые, застывшие маски с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами.

Сразу за взрывом послышался хруст. Треснула труба где-то внутри стены, и потоки дерьма начали искать себе дорогу. На первом этаже потемнел потолок, с него кусками ляпала штукатурка.

Лампы на всем этаже мигнули и погасли. Позже выяснилось, что от замыкания сгорел древний щиток.

Закипела невообразимая суета. Вол не смеялся и не хихикал, и как ни странно, на его лице появилось подобие виноватого выражения.

Учителя метались по лестницам, часть школьников отпустили — отрубилось электричество, и классы с шумом и криками бежали на свободу, домой, по дороге обсуждая случившееся.

Но никому из девятого «А» уйти не разрешили. В класс русского языка и литературы поочередно вошла куча преподавателей, в том числе и классная — Анна Имильевна, завуч простукала каблучками, зашла пышущая гневом музычка.

Вол сидел за последней партой, сложив руки перед собой.

— Почему нам нельзя уйти? — спросил Мнушкин. — Всех ведь отпускают.

— Ты можешь идти хоть сейчас, — отозвалась Анна Имильевна. — Забирай документы и вперед. Инесса Моисеевна, вам слово.

— Все заткнулись быстро! — провизжала Галина Марковна.

— Зачем же так грубо, — завуч изобразила улыбку. Глаза у нее, однако, светились спокойствием и мрачным светом, если не сказать злобой. — Они умные детки, все понимают. Итак, я знаю, что взрывчатку в канализацию смыл кто-то из вас.

— Петарду, — сказал кто-то. Возможно, Проханов.

— Пускай так. Не суть важно, — Инесса Моисеевна бродила вдоль первых парт, заложив руки за спину. В углу доски лыбился полустертый человечек с пенисами вместо рук и ног. Сверху корявая подпись: «Мазурик», и стрелочка. — Виновный не хочет признаться? Тогда всем достанется. Ремонт влетит вашему классу в копеечку. Ну, кто же это сделал? Хорошо, молчите. Покрываете преступника! А он преступник на самом деле. И трус, что самое важное. Ну, я жду. Вы будете сидеть здесь до тех пор, пока кто-нибудь не скажет правду. А ведь тут как минимум несколько человек замешано.