— Там чайник закипел. Так, где ты был? — растерянно протянула мама, заглядывая в ванную.

— У Ленки. Да, мам, есть хочу.

— Чего ты злишься-то? Уже и спросить ничего нельзя?

— Я не злюсь, — Турка махнул рукой, а мама прикрыла дверь.

Турка извинился перед мамой. Стыдно стало — она оладушки жарила, старалась и сгущенку открыла.

Он рассказал про Лену, про ее тетю. Отец слушал из зала и одновременно фыркал, поглядывая на экран.

— Кто так бьет… понабрали черномазых, Дуду! Что за имя? А этот, Жо? Все атаки через Жо! — захохотал отец. — Что вы говорите? Ленка, это какая? Бывала у нас она?

— Нет, ты ее не знаешь. Конова, одноклассница.

— Рак — это еще не приговор, — со знанием дела заявил отец. — Чего говорите? Да идите вы сюда, орут — не слышно!

В итоге матч так и закончился вничью. ЦСКА имел шансы забить, но распечатать ворота так и не смог.

— Сейчас можно пока отдохнуть, новости по «Первому» глянуть. Доллар вверх полез, америкосы эти… Когда уже их система рухнет, надувается как мыльный пузырь, накачивают они ее, — но бесконечно это продолжаться не может, верно?

— А во сколько ваш матч? — поинтересовалась мама. Теперь все сидели в зале, и она вязала. С прошлого года что-то ваяет, вроде как кофточку. И как ей только не надоест! Шевелит, двигает блестящими спицами, и на них пляшут синие огни телевизора.

— В двадцать два сорок пять, — ответил папа.

— А кончается в час, наверно? Вы что, будете смотреть и спать мне мешать?

— Ну, Тань! «Барселона» играет же!

— Мне все равно, кто играет! Артуру завтра в школу рано вставать.

— Нет, пропускать такое никак нельзя, ты чего!

— Мам, да я встану!

— Ой, да смотрите что хотите! — передернула плечами мама.

В итоге она легла спать еще до начала матча. К двадцатой минуте Турка начал клевать носом, а в перерыве его разбудил отец:

— Давай иди, стели постель и ложись, — сказал он шепотом. — Что толку мучиться? Завтра обзор голов посмотришь…

Турка встал, словно лунатик, прошел в свою комнату, постелил простынку изнанкой вверх и улегся, позабыв снять носки. Классе в пятом-шестом, если не смотрел полностью матч, то признаться в этом было стыдно. Всех тогда захватила поголовная волна «боления», даже «тотализатор» сделали, собирали деньги. Засыпая, он думал о Лене, о Марии Владимировне, о раке.

В кошмарах Турку преследовало огромное членистоногое существо с сотней глаз, в слизи и с огромными клешнями.

Муравья снова обоссали в туалете. Но на этот раз он не стерпел, и чуть было не выколол Волу глаз карандашом. Процарапал кожу прямо под нижним веком, кровища текла и текла. Вол даже не сразу понял, в чем дело. Стоит, а у него половина лица залита.