Вот теперь заболела тетка. Сразу воздух в квартире стал тяжелым, как грозовые облака, наливающиеся свинцом перед бурей.

— Сделают операцию, выздоровеет!

— Выздоровеет, конечно, — улыбнулась Конова. — Нужно верить в хорошее, мысль же материальна. Ой, я тебе и чаю не предложила… Хочешь? Ты меня прости, я совсем сама не своя.

— Какой уж тут чай… Да понятно — выздоровеет. Я читал, типа живут с опухолями десять и двадцать лет и ничего не знают.

— Вот именно, не знают. Когда не знаешь — легче. Представь, что тебе осталось жить десять лет, — медленно выталкивая слова, проговорила Лена. — Что бы ты стал делать?

— Фиг его, — пожал плечами Турка. — Да и зачем о таком думать, а? Мысль же материальна, сама сказала.

— А я, если бы знала, что осталось десять лет, начала бы путешествовать. Хотя я и так, наверное, уеду.

— Куда ж ты поедешь? Лен, прекрати, — Турка провел рукой по вспотевшему лбу. В виски начала поддавливать кровь. Сегодня он не бегал и не занимался — весь день отвратительная погода. Никаких тебе проблесков солнца, и вот-вот должен закапать дождь.

— Надоело учиться. Зачем это надо? Какой в этом смысл, скажи мне? Девять классов закончу и свалю из города. Автостопом. Куда угодно, только подальше отсюда.

Турка только покачал головой. Нетрудно представить, что могут сделать с девушкой на трассе. Извращенцев везде полно. Турка принимал слова Ленки не очень-то близко к сердцу, на эмоциях можно сказать все что угодно.

— Мрак в школе один! Хочу в Германию. А еще лучше — в Голландию. Мне она на сто процентов подходит, я много про Голландию читала. А тетя… Положили, в общем. Операция скоро. Вечером сегодня к ней пойду, надо уже собираться, в магазин сходить. Поможешь мне сумки донести?

— Помогу, конечно.

Они купили пару килограммов апельсинов, бананов, яблок. Взяли сок «мультифрут». Лена хотела купить бутылку коньяка, но кассирша заартачилась:

— Ишь, молодежь! Вам точно восемнадцати нет, я вас знаю!

— Мы не себе, — запротестовала Конова. — Тете!

— Знаю я ваших теть и дядь! — Продавщица спрятала бутылку с чайного цвета жидкостью под прилавок. Лена вздохнула, а Турка подал пластиковую банку «Чудо-йогурта» с огромными красными клубничинами на шероховатой мембране-крышке.

Дома разобрали продукты. Лена положила еды в пластиковый лоток с защелкивающейся крышкой — обжаренный рис с морковью и кусочками курицы. Турка вдохнул запах плова и почувствовал, как во рту собирается слюна.

— Тетя сказала, чтоб я ей ничего не привозила. Аппетита, говорит, нет. Но я все равно отнесу. Хочет, пусть ест, не хочет — отдаст кому-нибудь. Сама, кстати, готовила.