— Да что вы с ними церемонитесь! Он это, я знаю! — Галина Марковна схватила за ухо Вола и начала раскачивать его на стуле из стороны в сторону. — Признавайся, гаденыш! Сидит он тут, ручки сло́жил!

— А чо я⁈ Отпустите!

— Урод моральный! Инесса Моисеевна, да Вол это! Вы только поглядите на эту рожу хитрющую! У, дебил!

— Чо вы обзываетесь? Чо сразу я⁈

— Спокойно, Галина Марковна. Времени у нас много, — Инесса Моисеевна снова растянула бесцветные змеиные губы. — Можем хоть до завтрашнего утра сидеть, правда? Никто никуда не спешит.

Турка глядел на одноклассников. Все прятали взгляды. Конечно, почти все знали, что это Вол взорвал петарду. Только кто ж захочет сдать? Стукачей везде ненавидят. О чем-то шептались девчонки, Хазова сидела и кусала губы.

— Почему вы думаете, что это наш класс? — сказала Воскобойникова. — Может, это из параллели. Или вообще из восьмого.

— Алина, нам все известно. Осталось лишь выяснить, кто именно это сделал. Ну? Трус никогда не сознается — на то он и трус. А другие-то? Боитесь, что ли? — говорила Анна Имильевна. — Мы не хотели тыкать пальцем, но так уж вышло. Человек этот должен быть наказан, иначе будут наказаны все.

— Мы не стукачи, — сказал Березин.

— При чем тут это? — Инесса Моисеевна развернулась и оглядела доску. «Мазурика» она сто процентов заметила, но виду не подала. — Придумали, тоже мне еще, кодекс чести. Повторяю, времени у меня много. Ты хочешь что-то сказать? — кивнула она Хазовой. Та опустила дрожащую руку.

— Да. Я видела, кто это сделал. Это Саша взорвал, Вол.

Класс охнул. И сразу после этого — опять тишина. Никто не шевелился, с закрытыми глазами без труда можно было представить, что кабинет пуст.

— Что и требовалось доказать.

— Не я это! Да она чешет, а чо сразу я⁈

— ВСТАНЬ, УРОД! — гаркнула Галина Марковна. Анка только кивала своей головой — без шеи. Музы́чка схватила Вола за воротник и сдернула со стула. Он вцепился в ее пухлую кисть в кольцах и резко оторвал от себя. На морде музы́чки попеременно отразились разные эмоции: брезгливость, злость, испуг.

— Ты что же это…

— Отпусти меня! — проорал Вол, краснея.

— Как ты со мной разговариваешь, падаль⁈

— Сама ты падаль!

— Видите? Он сам себя выдал. С потрохами. Да в общем-то я сразу на него и подумала, — кивнула классу Инесса Моисеевна и, сохраняя достоинство, поплыла к выходу, как ни в чем не бывало. Вол будто бы пришел в себя, глаза у него поблескивали, словно стеклянные. Галина Марковна отчитывала его визгливым голосом, то и дело замахивалась, а он теперь лишь втягивал голову в плечи, насупившись.