— Боюсь, это не совсем то, о чём я с детства мечтал, — ответил я, улыбаясь.

— А о чём вы мечтали? — неожиданно спросил парень.

Я задумался. А ведь действительно — о чём? О новых кроссовках, само собой. О дальних краях, где продаются удивительные товары, о путешествиях… получается, я всю жизнь хотел стать ценителем? Ну, или купцом-челноком?

Нахмурившись, я подумал: «Неужели это всё?» Потом понял: нет, не всё. Когда-то я мечтал, чтобы отец всё-таки нашёл меня, ещё до того, как открыл для себя очарование вещей и рынков. Но потом эта мечта потускнела, стёрлась. Постепенно пришло понимание, что он меня не ищет. Была обида и разочарование, в которую та мечта превратилась. И лишь после того, как стал взрослым, я начал искать сам. Уже понимая, что никогда не смогу компенсировать то, чего был лишён в детстве. Но желая хотя бы понять.

Означало ли это, что я предал и забыл свою первую детскую мечту? Да, скорее всего. Даже теперь, уже зная, что отец никак не мог меня найти, на душе осталась горечь. Видимо, некоторые мечты не заслуживают того, чтобы о них мечтать.

— О разных вещах, — ответил я.

— И как? Удалось что-то осуществить? — продолжал спрашивать парень, выходя из образа «крутого проводника». Природное любопытство оказалось сильнее.

— О, да! — кивнул я.

Проводник поджал губы, видимо, раздумывая, не продолжить ли расспросы, или это будет совсем «зашкваром»?

— Ну а ты? — я решил прервать его раздумья. — Наверно, мечтал проводником стать?

Парень вздохнул.

— Я мечтал путешествовать… — ответил он. — А ещё мир изменить!

— Вот как? И чем же тебя этот не устраивает? — спросил я, улыбнувшись.

— Справедливости мало, — вздохнул парень. — Я бы хотел это как-то поправить.

— Понимаешь, какое дело… справедливость — она ведь для каждого своя. Кто-то считает справедливым наживаться, продавая некачественные или поддельные товары. А что? Голова ведь у каждого своя. Раз не хватило соображалки, чтобы лажу увидеть — значит, и деньги тебе ни к чему.

— Это плохие рассуждения, — ответил проводник, хмурясь. — Обманные. Справедливость она не про это.

— Про что же тогда?

— Про то, что всё должно быть честно.

— Скажи, ты бы действительно хотел, чтобы кругом все говорили одну правду? Хотел бы всё знать — про родственников, родителей? — спросил я в ответ. — Если бы не было лжи, мир бы рухнул.

— Ну и пусть бы рухнул! — упрямо ответил парень. — И я не говорил, что хочу всё знать. Я просто за то, чтобы лжи было поменьше.

— Когда мир рушится — под обломками остаются очень многие.

— Да ясно, ясно, — парень махнул рукой. — Знаю я всё это. Но мы же про детские мечты, так? А они редко когда сбываются.